Аманда отстегнула кобуру у него из-под мышки и отложила ее в сторону. Потом стала снимать с него рубашку. Он протестующе заворчал, но затем, когда она приложила к его груди влажное полотенце, Тристан испытал настоящее облегчение.

Поколебавшись немного, она все же принялась за его брюки. Расстегнула молнию и, велев ему приподняться, стащила их с его ног. После чего стала промокать пот с его длинных мускулистых ног. И, хотя Аманда старательно отводила глаза от его тела, даже в такой ситуации она испытала волнение от его столь явной мужественности. Слегка посиневшие губы Тристана плотно сжимали термометр, а кожа на лице казалась почти серой. Глаза, обычно столь холодные и пронзительные, помутнели и выражали муку. Вскочив на ноги, Аманда вытащила термометр из его рта и тут же включила свет.

— Выключите этот проклятый свет! — вдруг прорычал он с такой яростью, что она изумленно застыла на месте.

— Что-что?..

— Ну пожалуйста, пощадите, — выдавил он с трудом. На самом деле ему хотелось изо всех сил садануть кулаком по лампе. — Нет у меня никакой температуры! Свет просто убивает меня. Выключите его!

И она выключила свет, потом уселась на пол, прижав колени к груди и несколько секунд тихо наблюдала за Маклофлином Было ясно, что приступ не проходит.

— Маклофлин? — тихо позвала она.

— Тристан, — прошептал он.

— Что?..

— Меня зовут… Тристан.

— Если, лейтенант, я называю вас Маклофлин, — начала Аманда с дрожью обиды в голосе, — то лишь потому, что не знала вашего имени.

«Как можно быть таким грубым, неблагодарным», — подумала было она.

— Тристан, — вдруг произнесла она робко, и легкая улыбка появилась в уголках его искаженных губ. Глаза его умиротворенно закрылись. — Тристан, — повторила Аманда еще более нежно. — Вот уж никогда бы она не подумала, что он может быть таким уязвимым. — Вы можете сесть?

— Нет.

— Нет можете! Давайте я помогу вам, — она уже обхватила его за голые плечи, но вдруг он резко передернул ими, а затем издал глубокий гортанный стон.

— Какого черта! Я сказал, нет, — прорычал он. — Оставьте меня в покое!

Аманда вскочила на ноги. Ее распирало от негодования.

— Хорошо, я оставлю вас в покое, вы, грубый и неблагодарный тип! — и, резко повернувшись, она уже собралась уйти, как вдруг почувствовала, как его рука поймала ее за щиколотку. Негодуя и недоумевая, она посмотрела на него.

— Простите меня, — пробормотал он. — Мне не следовало так говорить, но каждое движение причиняет мне такую боль, что я совершенно теряю самоконтроль. — Его опять начала бить дрожь. И Аманда снова нагнулась над ним. Достав из комода свежую рубашку, она стала просовывать в рукава его безвольные руки. Вдруг она поймала себя на том, что ей доставляет громадное удовольствие прикасаться к его загорелой коже. Осознав это, она тут же отдернула руки и холодным, почти официальным голосом произнесла:

— Нельзя же всю ночь лежать на полу. Разрешите, я доведу вас до постели.

— Ладно, попытаюсь, — сказал он обреченно, понимая, что если он не согласится, она может вообще уйти, а ему этого совсем не хотелось. И все же его продолжала изводить мысль о том, что своей беспомощностью он роняет себя в ее глазах.

Навалившись всей тяжестью своего тела на плечи Аманды, Тристан с трудом сделал несколько шагов до кровати. Но усилие оказалось слишком мучительным, и уже лежа под одеялом он почувствовал, что озноб усилился, а боль впивается все глубже в мозг.