– Вы должны помнить, сколько вам пришлось заплатить за столь бесценные советы, – проговорил Фалькон, наблюдавший с другой стороны стола за его мучительными внутренними борениями.

– Пять тысяч евро, – ответил Риверо.

– Чеком?

– Нет, наличными.

– Вы заплатили ему «черным налом»?

– Даже полицейские знают, как делаются дела у нас в стране, – кисло заметил Риверо.

– Должен признать, дон Эдуардо, я восхищаюсь вашим самообладанием в этих весьма тяжелых обстоятельствах, – проговорил Фалькон. – Будь я на вашем месте и узнай я, что человек, которому я заплатил пять тысяч евро за консультацию в области иммиграционной политики, участвовал в заговоре террористов, которые планировали взорвать две школы и факультет университета, – я бы впал в состояние шока. А то, что этот человек еще и виновен в написании этих чудовищных инструкций, которые учат убивать школьников одного за другим, пока требования террористов не будут выполнены, – меня бы это просто раздавило, окажись я на вашем месте.

– Но, в конце концов, вы же политик, – заметил Рамирес, улыбаясь.

По бокам у него стекал пот, его желудок начал яростно протестовать, нарастающее давление крови кричало ему в уши, сердце у него билось так быстро и туго, что он вынужден был глотать при каждом вдохе, и его мозг жадно требовал кислорода. И все‑таки он сидел на месте, постукивая пальцами по носу, обхватив себя руками, прижавшись к столу.

– Должен сказать, – произнес Риверо, – я не могу даже представить себе, что все это может означать.

– Итак, у вас был ужин в субботу вечером, – сказал Фалькон. – Блюда не подавались одно за другим, поскольку это был ужин «а‑ля фуршет». Сколько человек присутствовало на этом ужине? Пока мы знаем о вас и об Агустине Карденасе, но вы вряд ли стали бы трудиться затевать такое мероприятие ради вас двоих?

– Еще был Анхел Зарриас, – охотно проговорил Риверо, думая: да, пусть они получат и Анхела, пусть он потонет вместе с нами, паршивый ублюдок. – В субботу вечером я часто устраиваю ужин «а‑ля фуршет», чтобы слуги могли пораньше уйти домой и спокойно поужинать в кругу семьи.

– Во сколько приехал Анхел?

– Думаю, он был здесь примерно в половине десятого.

– А Агустин Карденас?

– Около десяти вечера.

– Он приехал с кем‑то еще?

– Нет.

– Он был один в своей машине?

– Да.

– Так вы говорите, за ужином вас было всего трое?

Риверо больше не волновало, лжет он или нет. Все это была ложь. Он уставился в стол и уронил слова с языка, словно гладкие, скользящие золотые монеты:

– Да. Я довольно часто устраиваю фуршеты. Кто приходит… тот и приходит.

Фалькон взглянул на Рамиреса, который пожал плечами и потом кивнул, одобряя убийственный удар, который сейчас последует.

– В число ваших слуг входит Марио Гомес, вы его знаете?

– Разумеется.

– Это он накрывал ужин в соседней комнате в субботу вечером.

– Это его работа, – ответил Риверо.

– Он сообщил нам, что кормил Татеба Хассани здесь, в этих комнатах, как минимум раз в день с тех пор, как тот прибыл в ваш дом.