— Да, — печально отвечала та. — Дай бог, чтобы чувство жалости осталось еще в сердце этого дикаря и чтобы предложения его не были такого рода, от которых необходимо отказаться!

— Дай бог, дочь моя!

Молодая девушка молчала с минуту, потом мрачная улыбка показалась на ее губах.

— Мама, — спросила она, — сохранили вы свой флакон?

— Да, — отвечала донна Эмилия, — в нем еще достаточно жидкости, чтобы принести нам смерть!

— Тогда радуйтесь, мама! — почти весело сказала молодая девушка. — Нам нечего более сомневаться. Каковы бы ни были предложения этого лукавого вождя, мы можем всегда отклонить их и прибегнуть к смерти!

— Хорошо, дочь моя! — отвечала донна Эмилия, сжимая донну Диану в своих объятиях.

Действие этого решения было таково, что обе женщины стали более спокойно ожидать прихода вождя.

Едва они окончили свой умеренный завтрак, как он явился.

Мажордом снял свой индейский костюм и оделся мексиканским охотником — campesino. Эта перемена платья указывала на то, что он определил свою участь на будущее и не остановится ни перед каким препятствием.

Узнав его, обе женщины испустили крик изумления со стороны донны Дианы и страха со стороны донны Эмилии. Оправдывалось то, что она давно подозревала: мажордом ее мужа был изменником.

Войдя, он с ироничной учтивостью поклонился дамам, его лицо улыбалось, манеры были вкрадчивы, голос тих.

— Смею надеяться, сеньоры, — сказал он, — что вы извините бедного индейца.

— О! — с горечью произнесла донна Эмилия. — Какую змею мы пригрели!

— Увы, сударыня, — отвечал он, — зачем прилагать ко мне такие эпитеты? На этом свете каждый обязан склоняться перед силою необходимости. Поверьте, я не по своей воле оставлял вас так долго в неизвестности.

— Итак, ты действительно вождь этих людей, которые нас поймали, — спросила донна Эмилия. — Вероятно, ты и приготовил нам эту гнусную западню?

— Я не стану этого отрицать, сударыня! — отвечал он.

— Но твой поступок ужасен! Ты отплатил самой черной неблагодарностью за благодеяния, которыми осыпало тебя мое семейство.

— “Осыпало”— это пустое слово, сударыня, — сказал он с горькой улыбкой, — но чтобы прекратить бесполезные пререкания и выяснить вопрос, позвольте мне сделать вам одно признание.

— Говори, говори, какое ужасное признание хочешь ты мне сделать?

— Я, сударыня, — отвечал он, величественно выпрямляясь, — сын Текучей Воды, вождя того племени Красных Бизонов, которое ваша семья так низко и злобно преследовала!

— О! — вскричала она, заломив в отчаянии руки. — Мы погибли!

— Нет, сударыня, — отвечал он спокойным и твердым голосом, — вы не погибли. Ваше спасение в ваших руках.

— Мое спасение? — повторила она с иронией.

— Да, сударыня, ваше спасение. Вы хорошо сознаете свое положение, не так ли? Вы убеждены, что действительно вполне в моей власти, и никакая человеческая помощь не может вас спасти?

— Да, но остается бог. Бог, который видит нас и спасет! — вскричала она пылко. — Бог, который разрушит ваши гнусные замыслы.

— Бог! — сказал он с нервным смехом. — Вы забыли сударыня, что я команч и что ваш бог — не мой. Поверьте мне, склоните голову под игом судьбы. Ваш бог, если он существует, не властен надо мной.