Изменить размер шрифта - +

— Я отцу твоему за вами тремя приглядывать обещал! — не дал ему высказаться торговец. — Одумайся, Алех, маги то разбираться не будут — по доброте душевной девочке помогаешь, ал и как полюбовнице. Они на расправу скорые.

И крикнув возчику «Погоняй», господин Горсан обогнав нас, скрылся за поворотом.

А я… я сидела и… и не могла прийти в себя.

— Успокойся, — Алех властно взял за руку, — у нас договор подписан, вот в реестр занесут и у всех умных язык к небу и приклеется. Успокойся, Найри, не стоит оно того. Да и маги не вернутся. Уж поверь мне.

Я осторожно забрала руку. Не стоило мне приходить в дом госпожи Шилли. Не стоило. Я ведь знала, что у них из-за меня проблемы будут. Хорошо знала. Все маги знают. Потому-то я четвертый день в Сарде никого из магов так и не встретила. Те, кому есть куда пойти — подставлять друзей не хотят, а я… мне идти было некуда. Оправдываю себя — мерзко. Я должна была решить все сама, должна была.

Внезапно двуколка остановилась. А затем Алех вдруг развернулся ко мне, обхватил мое лицо ладонями и тихо попросил:

— Посмотри на меня.

Посмотрела. А хотелось глаза отвести, я себя подлой чувствовала. Бессовестной. Мне стыдно было. Стыдно и противно от себя самой.

— Найри, — Алех смотрел с какой-то мрачной решимостью.

Его широкое с правильными чертами лицо казалось сумрачным в наступающем утре, а карие глаза потемневшими, от гнева или от злости, я не знаю.

— Просто выслушай.

Мне не оставалось ничего иного, говорить я сейчас была не в состоянии. А Алех, он тихо произнес:

— Найри, я люблю тебя.

Мое сердце остановилось. Руки безвольно опустились. Плечи поникли, словно удерживая невероятную тяжесть. Я… я была в ужасе.

— Да, я вижу, — странно улыбнулся Алех и язвительно добавил, — ты просто бесконечно счастлива. — А затем с присущей ему решительностью и прямотой: — Знаешь, я не удивлен. Ты очень правильная девочка и никогда не позволила бы себе полюбить кого-либо, зная, что из-за твоих чувств он может пострадать. Я ведь давно люблю тебя, Найрина, ты самая чистая и светлая девушка из всех, кого я знаю, и самая красивая, и самая милая и… Можно долго перечислять, но ты ведь даже не услышишь, ты сейчас просто боишься. За меня. Я потому и не сказал тебе — догадывался, как отреагируешь.

Я почувствовала, как глаза застилают слезы.

Алех грустно улыбнулся, большими пальцами вытер побежавшие по щекам слезинки и продолжил:

— Я сказал только по одной причине — чтобы ты поняла, как дорога мне. Очень дорога. Я ведь жить не могу без тебя, Найри. Я с ума сходил в Ночь Свободы, разыскивая тебя по улицам Сарды. Это Сэм и Герман потом уехали, а я остался и искал тебя. И я не знаю, что было бы со мной, погибни ты, Найрина. И если ты захочешь сбежать, руководствуясь идеей, что нам без тебя безопаснее будет, просто вспомни, что чувствовала, когда исчез Ниран и ты осознаешь, каково мне, при одной мысли, что ты исчезнешь.

И отпустив мое лицо, Алех стегнул лошадей, заставляя их вновь мчаться по улицам просыпающейся столицы. Мне же предстояло осознать услышанное, и это оказалось невероятно тяжело. Безумно тяжело. Тяжело настолько, что я сидела, не в силах распрямить спину, не в силах разглядеть хоть что-то, за пеленой слез. Мне бы очень хотелось уйти, и уйти прямо сейчас, но одна мысль, что я причиню Алеху столько же боли, сколько испытала сама, когда исчез Ниран, лишала сил совершенно. Я понимала, что не в праве так поступать с Алехом. Я не хочу, чтобы он страдал и чувствовал себя совершенно беспомощным, как чувствовала я. И мне вовсе не хотелось, чтобы за каждым скрипом двери ему чудились мои шаги, как мне чудится поступь брата.

Быстрый переход