Изменить размер шрифта - +

— Но мне лучше переехать от вас, — единственное, что я могла сказать.

— Юной девушке не стоит жить одной, — решительно ответил Алех. — Если тебя что-то смущает, можем переехать мы с братьями, но не ты.

Я промолчала.

— Сможешь переехать, когда начнешь хорошо зарабатывать, — неожиданно сдался старший Шилли. — Над чайной сдаются комнаты, госпожа Виртин очень опрятная, аккуратная и честная хозяйка, а сторож в чайной бывший наемник. Да и тебе до Академии будет ближе.

— Спасибо, — едва слышно произнесла я.

Алех ничего не сказал. Он вел себя спокойно, но я видела, как сильно пальцы сжимали кнут, как держался сам парень — ему тяжело далось это признание. Очень тяжело. И он хотел сказать еще что-то, но сдерживался.

Всю дорогу до чайной мы молчали, а едва подъехали, Алех быстро и резко выдохнул:

— Вечером на площади фейерверк будет, сходим?

За этим предложением что-то другое было, я чувствовала, но не смогла ответить отказом и только кивнула в ответ. Алех улыбнулся, из его движений исчезла нервозность, и, выйдя из двуколки, он протянул руку мне, помогая спуститься. А я… я чувствовала, что совершила ошибку.

Чайная мне не понравилась. Сразу, и с порога. Мне всегда казалось, что чайная это что-то возвышенное, но изображение пышнотелой девушки с улыбкой кусающей плюшку совершенно не вязалось с моим внутренним представлением.

— Алех, — я вновь оглядела вывеску, — это можно убрать?

— Новая вывеска, — доставая ключи, ответил он, — и месяца не прошло, как повесили.

Я отошла на дорогу, разглядывая здание со стороны. Это был типичный каменный трехэтажный дом центра города, где наверху располагались доходные комнаты, на первом этаже все пространство занимала странная, на мой взгляд чайная.

— Иди сюда, — Алех подошел, взял за руку и повел вверх по улице. — Смотри.

Там находилась та самая кондитерская господина Мир вара, о чем свидетельствовала яркая вывеска с изображением трех пышнотелых девушек в чрезмерно открытых платьях и с сияющими крупными белыми зубами, которые очень сочетались с глазурью на пончиках. Впрочем, даже с расстояния я ощутила аромат, который привлекал куда больше бездарной вывески. И да, перед кондитерской уже стояли посетители, ожидая момента открытия. Перед чайной братьев Шилли не наблюдалось совершенно никого.

Вероятно, в этот миг во мне шевельнулось что-то сродни азарту. Оставив Алеха, я вновь вернулась к чайной, и повторно осмотрела вид с улицы. Мне действительно не нравилось совершенно все — дерево, которым обшили стены первого этажа, придавая чайной вид деревенского трактира, вывеска — отвратительная, на мой взгляд, двери — тяжелые и имитирующие бревна, окна — маленькие, едва пропускающие свет. Это все совершенно не соответствовало моим представлениям о чайной — месте, где можно было говорить о важном, или просто посидеть в тишине, думая о чем-то, либо готовясь к лекциям. Чайная, на мой взгляд, должна нести спокойствие, умиротворение, аристократизм.

— Что скажешь? — поинтересовался неслышно подошедший Алех.

На улице уже царил неповторимый аромат чего-то сладкого и очень вкусного. Я не ответила, повернулась спиной к чайной, и поняла невероятное — из окон этого здания открывался прекрасный вид на парк и озеро, потому что улица Луговая фактически окружала центр столицы, и в данном месте была застроена лишь по одну сторону. Беглый взгляд на кондитерскую показал, что у господина Мирвара подобного преимущества не было, его заведение располагалось в месте, где застройка шла уже по обе стороны улицы.

— Найри, — попытался привлечь мое внимание Алех.

Быстрый переход