Изменить размер шрифта - +

— Кровь, душа, тело? — прорычал темный, глядя мне в глаза так, словно хотел сжечь душу. — К демонам, Найри, буду откровенен — мне нужно все это разом и в вечное пользование! Ты довольна? Ты это хотела услышать?!

Я отрицательно замотала головой, силясь вырваться из его цепких пальцев, но темный не дал. Неожиданно отпустив мое запястье, он сжал в объятиях, а после, наклонившись к самым моим губам, со стоном прошептал:

— Давай так, Найриша, ты сидишь дома, носки штопаешь, никуда не лезешь, ни в какие передряги не попадаешь, а я тебя не трогаю, идет, девочка?

И не дожидаясь моего ответа, продолжил:

— Соглашайся, Найриша, это большее, что я могу для тебя сделать. Самое большее… Иначе сорвусь, прелесть моя, и тогда тебе придется узнать, что я никакой не темный, Найри, я хуже, поверь, девочка. Я гораздо хуже!

Вспыхнул огонь.

Ослепил, закружил, зарычал, оглушая яростным ревом…

И я вдруг оказалась сидящей на кресле в своей спальне в доме госпожи Шилли. Совершенно одна, в моем родном мире, где за окном пели петухи и по дому уже разносился запах свежей выпечки, а значит сейчас около четырех утра и мне через час вставать и идти в лечебницу и…

И Даррэн — темный лорд! Только сейчас, оставшись наедине со своей болью, я дала волю слезам.

 

 

Магистр Смерти стоял за дверью комнаты, в которой оставил девушку и слышал каждый звук, каждый всхлип, и даже падение слезинок на пол слышал отчетливо. Рядом безмолвствовала Хеарин, Ааран находился на крыше вместе с двумя Всадниками Мрака, которые вообще старались не попадаться на глаза принцу Хаоса, но зато рядом с вампиршей, на правах ее друга и вообще, ошивался Ссагрус, изображая неразумную зверушку.

— Да брось, — психанул Эллохар, — ты за ДахрадЭкхара все письма пишешь!

Ссагрус с одной стороны загордился тем, что Хаос знает своих героев, но с другой понял, что его сейчас выгонят.

Так и оказалось.

— Пошел вон! — приказал магистр Смерти.

Змей величественно удалился, раз двадцать жалобно оглянувшись на Хеарин, и надеясь, что вампирша за него заступится. Не заступилась. «Съем, — мстительно подумал Ссагрус, — вот как все закончится, так и съем! Чтоб знала!». На самом деле змей не хотел признаваться даже самому себе, что совсем не желает расставаться с адепткой Смерти, и вообще возвращаться обратно в Хаос.

Когда Ссагрус забрался наверх к остальным, Хеарин осторожно спросила:

— И… что вы будете делать?

— Идеи, предложения, советы? — мрачно поинтересовался Эллохар.

Девушка пожала плечами, затем тихо произнесла:

— Здесь ненавидят темных лордов, магистр, ненавидят и боятся, причем вполне обоснованно и первое и второе.

— Я не спрашивал о причинах проблемы, я поинтересовался есть ли у тебя ее решение?! — отрезал Эллохар.

Хеарин расстроено ответила:

— Нет…

— Все приходится самому, — печально заключил Эллохар. Но тут же хмыкнул и произнес: — Поступим следующим образом — темных воспитаем, заодно и драконов тоже, чтобы не расслаблялись, магию вернем, войну спровоцируем и таким образом заставим «золотой слиток» начать игру по нашим правилам.

— Золотой слиток? — не поняла вампирша.

— Отстань, я план составляю, — шикнул на нее магистр. — И вот когда детей вытащим, я эту мразь по стенке размажу.

— Магианну Сайрен? — ужаснулась Хеарин.

— Нет, адептка, с вами совершенно не возможно! — воскликнул Эллохар. — Милая, запомни на будущее — молчание золото.

Быстрый переход