Когда те и другие успокоились, когда все, наконец, стихло, и о раненных позаботились, Жозефина была так измучена, что едва могла держать свою голову поднятой. Так много крови… так много насилия…

Кейн заключил ее в объятья и отнес в свою бывшую спальню.

– Я сожалею о том, что сказал тебе отец. Он был не прав, ты же знаешь.

– Теперь. Знаю.

– Он никогда не ценил тебя, и это его косяк, а не твой.

Слова, похожие на те, что она сказала ему раньше. Умный мужчина, для борьбы с ней использует ее же методы, прекращая любые споры на своем пути.

Кейн поцеловал ее в висок.

– Ты должна поспать.

– Нет.

– Ну, тогда, я должен обработать твои раны, не хочу, чтобы тебе было больно.

– Я сама их обработаю.

– И ты все еще будешь чувствовать боль. Вот чего я пытаюсь избежать.

– Я могу справиться с болью.

– Но ты не должна. – Кейн поднял ее на ноги и прижал артерию, бегущую вверх по ее шее.

– Не смей… – Бросив свирепый взгляд, Жозефина рухнула на мягкий диванчик.

Решительное выражение на лице Кейна было последним, что она увидела.

Когда Жозефина намного позже пришла в себя, Кейн все еще был с ней. Он прижимал телефон к уху.

– Теперь ты знаешь тоже, что и я. И прости, дружище. Я сожалею, что так получилось. – Пауза. – Я все еще хочу, чтобы ты пришел. Обстоятельства одинаковы в обоих мирах, так что здесь женщины не будут в большей опасности.

– Кейн, – прохрипела она.

Он повернулся лицом к ней.

– Для меня, – сказал Кейн и разъединил сигнал. Его карие глаза были наполнены чувством вины. – Я только что разговаривал с Люциеном. Уильям и его дети недоступны. Жуки достигли человеческого мира. Никто точно не знает какой вред они нанесут.

Пока говорил, он подошел к девушке и сбросил рубашку.

– Дверь заперта. Солдаты, которым я доверяю, патрулируют. – Кейн потянулся, чтобы расстегнуть ее блузку. – Ты злишься на меня?

– Да.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет. – Легкое безумие никогда не скрывало интенсивность ее желания к нему.

Зрачки расширились, он опустился на нее сверху. Теплая кожа к теплой кожи, распаляло в ней желание.

– Кейн, я должна, признаться. Думаю, что я… люблю тебя, – произнесла Жозефина, вплетая руки в его волосы. – Как ты к этому относишься?

На мгновение, он закрыл глаза, вид полного блаженства озарил его прекрасные черты лица.

– Я не знаю как выразить то удовольствие, которое приносит мне мысль о том, что ты любишь меня, но дорогая, я хочу чтобы ты была уверена. Это не правильно с моей стороны, но…

– Неправильно? Мы женаты.

Его лицо омрачилось. Замолчав, он наклонил голову и поцеловал пульсирующею венку у основания её шеи, стратегический шаг, отвлекающий от заданного вопроса, но она… не станет… о!

Его язык прошелся по ее ключице, прежде чем опуститься ниже и поиграть с ее грудью. Все это время его руки умело срывали одежду с её тела, пока Динь не осталась полностью обнажённой. Затем его руки оказались свободны, чтобы касаться ее в другом месте… повсюду.

Каждое нежное прикосновение и непристойная ласка, мягче здесь, тверже там, напоминало о его безграничной власти над ней. Он мог возвести ее к вершинам, о которых она и не мечтала.

– Я не сжалюсь над тобой, – пообещал он.

– Я не хочу милосердия.

– Чего ты хочешь?

– Тебя. Только тебя.

Он целовал внутреннюю сторону ее бедра.