Мэси нравилось решать такие задачки. Проектирование биома больше походило на искусство, чем на науку, — своего рода запутанная игра, пазл: любой элемент системы влиял на остальные, сложность росла лавинообразно с добавлением каждого нового вида. Растения боролись за питательные вещества и свет; животные паслись на лугах или охотились на других животных; микроорганизмы разлагали мертвые тела, перерабатывая их в соединения азота, фосфора и серы, чтобы другие организмы могли их использовать. Стоило убрать или добавить новый элемент в эту сеть, отношения между остальными менялись в большей или меньшей степени, и не всегда эти перемены можно было предугадать. Мэси обладала незаменимой способностью держать в голове модели переноса питательных веществ и энергии, исследовать их с различных сторон, визуализировать взаимодействие сдержек и противовесов, предсказывать, как отразится на системе изменение одного параметра. Ей было далеко до Манни Варго, который был способен, словно дирижер, управлять одновременно огромным оркестром, хором, колоколами и органом, совместно исполняющими произведение, по сложности равное двум или трем симфониям. И все же она знала свое дело, привыкла усердно трудиться и укладываться в нереальные сроки. Город предоставил ей в единоличное пользование двух хороших ассистентов и отменно оборудованную лабораторию на западном берегу озера. Мэси ни капли не сомневалась, что преуспеет.

Лаборатория располагалась внутри и возле основания одной из гигантских арочных опор, что поддерживали купол биома. Изготовленная из фуллереновых нитей, опора внизу расширялась и формой напоминала тыкву высотой в десять этажей. Внутри находились квартиры с террасами. Структура возвышалась над площадью рядом с пустым темным резервуаром, который должен был стать неглубоким заливом, когда озеро заполнят водой. Мэси отвели помещения на первом этаже в полой части опоры, а биореакторы, где она с ассистентами выращивала чистые и смешанные культуры микроорганизмов, установили на площади. Там ее и нашли за работой начальник службы безопасности команды Спеллер Твен и самый молодой, недавно прибывший на Каллисто член бразильского дипломатического корпуса Лок Ифрахим.

Прошло одиннадцать дней после того, как в озеро пустили воду. Мэси с ассистентами — Аргайлом Холлом и Лорис Шер Янагитой — вовсю обсуждали заминку с диатомовыми водорослями, когда в лабораторию вошли двое мужчин.

— Нам необходимо поговорить с мисс Миннот, — заявил Спеллер Твен ассистентам Мэси.

Это был дородный мужчина со светлыми, коротко стриженными волосами. Глаза его смотрели напряженно и мрачно. Отрезанные рукава комбинезона обнажали мускулистые руки с наколотыми военными татуировками.

— Это касается только команды, так что почему бы вам не пойти прогуляться?

— Им надо работать, — возразила Мэси.

Хотя она ожидала чего–то подобного, во рту вдруг пересохло, а сердце забилось быстро и неровно.

— К тому же, возможно, вам захочется убраться подальше от камер, установленных здесь. Хотите верьте, хотите нет, но некоторым гражданам больше нечем заняться, кроме как следить за моей работой. Если вы хотите поговорить тет–а–тет — лучше сделать это на улице.

Мужчины переглянулись — дипломат пожал плечами: «Почему нет?»

Мэси провела их мимо биореакторов к пирсу, протянувшемуся над сухим дном залива. Она направилась к самому концу пристани, шаркая и перекатываясь с пятки на носок, так как на Каллисто с его низкой гравитацией это был наилучший способ передвижения. Она немного вырвалась вперед, оставив спутников позади: ей требовалось взять себя в руки и перестать злиться на гостей за их бесцеремонное поведение.