"Чего ты опасаешься?" — спросил он себя. Проверка — не более чем пустая формальность. Антон не мог быть клоном — его уже проверяли. Если только альтеры, действительно, не научились переписывать в тело клона личность, модифицируя её каким-то нужным им образом. Но если так, то…

Нет, этого не может быть, чушь полная, это всё домыслы орхан. У Кира какие-то предчувствия, так что с того? Антон не может быть клоном, тем более — предателем, ведь альтеры вообще опасаются вербовать землян как прямых агентов. Случаи косвенной вербовки по принципу "не ведаю, что творю", разумеется, случаются, но осознанной вербовки ещё ни разу не имело места: по словам того же Кира, чужакам провал подобного агента может стоить слишком дорого.

Но тогда, получается, что его, фактически, прислали попытаться найти конец ниточки, тянущейся от обычных милых земных подонков, всего лишь торгующих наркотиками к тем, кто мог им подсунуть модифицированный кокаин? Но это же практически дохлое дело, тем более он один ничего не знает!

Ладно — позвоню Антону, встречусь, увижу, что Антон — это прежний Антон, и станет легче, решил Пошивалов. Вместе и обсудим, как действовать.

Никаких особых ограничений на темы разговоров с Берковичем у него не было, не считая слов, сказанных в самом конце Киром — про его предчувствия. Наоборот, именно с ним следовало обсудить, как ещё раз лучше прощупать компанию наркодилеров, с чего начать поиск возможного источника ДНК-модификатора, если окончательно подтвердится, что та партия была разовой.

Когда Фёдор вернулся в гостиницу, был уже час дня. Он купил пару рубашек, хлопчатобумажный свитерок, джинсы и спортивный пиджак, а также забрал нужный чемоданчик у аптекаря, полагавшего, что передаёт коллекционеру-палеонтологу контейнер с костями доисторического животного. Открыть контейнер без специального кода было невозможно, а при попытке взлома содержимое немедленное спекалось в однородную массу.

Погода разгуливалась, и стремительно теплело — в плаще стало жарко. Пошивалов решил обедать уже вместе с Антоном, а пока наскоро перекусил в кафе при отеле. Затем он набрал номер, который ему сообщил перед самым отъездом Кир.

На том конце линии прозвучало всего два гудка — и Фёдор узнал голос друга, несмотря на то, что Антон говорил по-английски.

По легенде Пошивалов поинтересовался, разговаривает ли он с мистером Альфредо Риизи, и, получив утвердительный ответ, представился инженером из Германии, приехавшим по делам своей компании и желающим встретиться с консультантом по высокоточным металлорежущим станкам.

Пошивалов не мог понять по голосу, узнал ли его друг, но Берковичу было, безусловно, сделать это куда сложнее: он даже не догадывался, кто с ним может сейчас разговаривать.

Эту линию прослушивать не могли — телефон, с которого звонил Фёдор, и тот, на который он звонил, всего лишь внешне напоминали мобильники. Правда, редкий земной инженер, даже вскрыв телефоны, смог бы заподозрить что-то неладное. Поэтому земные спецслужбы прослушать их точно не могли. Теоретически прослушку могли выполнить альтеры, но не настолько они открыто действовали на Земле, чтобы располагать возможностями установить подобные следящие устройства.

С учётом этого хотелось, отбросив все конспиративные формальности, крикнуть: "Антошка, это же я!" Однако один из главных принципов работы КСИ выражался в известной поговорке: "Бережёного — бог бережёт", и Фёдор, как дисциплинированный солдат, ни на йоту не отступил от него. Он назвал условный пароль, и договорился о встрече через два часа в Центральном парке.

— Вы знаете, где там Променад? — так же деловито и без каких-либо эмоций поинтересовался Антон. — Его ещё Молл называют.

"Тоже мне старожил, мать твою!" — с некоторым дружески-саркастическим раздражением подумал Пошивалов.