Изменить размер шрифта - +

Я узнал загадку этой фигурки, когда уже был узником на пароходе‑развалине.

Не буду подробно рассказывать об этом путешествии. Я познал немало унижений, хотя «фараон» не раз повторял свое предложение. Я не мог его принять, не позволяло мое чувство чести, мое достоинство.

Последний разговор состоялся в каюте «фараона». Он вызвал меня. Когда я вошел, движением руки он удалил охранников, и мы остались одни. Он восседал в кресле с такой важностью, будто это был трон, и перебрасывал в руках фигурку.

– Ты отвергаешь все мои предложения, – произнес он не спеша.

Я молчал.

– Видишь, эту фигурку? – он поставил ее на стол. – Она нужна английскому богачу для комплекта. Ты и твои друзья гонялись за ней.

Я молчал дальше.

А он и не ждал ответа.

– Ни одна страна не имеет такой истории, как моя! И я снова сделаю ее великой, – он повысил голос, а я в очередной раз убедился, что он безумен.

– А при мне и со мной и ты сможешь стать знаменитым! – он усмехнулся. – Таково желание богов… И потому я открою тебе кое‑что, как свидетельство моего расположения. Я открою тебе тайну фигурки.

Он разбудил мое любопытство, ведь меня, как и вас, мучил вопрос, почему она оторвана от золотого подноса?

– Возьми ее в руку, – «фараон» милостивым жестом протянул ее мне.

Любопытство оказалось сильнее меня, и я взял фигурку.

– Тебе не кажется, что для золотой она легковата?

Сам того не желая, я утвердительно кивнул. «Фараон» усмехнулся.

– Надо думать, ты знаешь, кого она изображает? Думаешь, это Тутанхамон? – он понизил голос. – Это не так. На самом деле – это я!

Если бы я и хотел, я не сумел бы произнести хоть что‑нибудь. Он сумасшедший!

– Ведь ты знаешь, кто я такой! Я фараон из железа, – он встал. – Фигурка лишь позолочена, а сделана она из железа.

…Вижу, Салли, ты начинаешь понимать! Ну‑ну, не делай такого лица, Тадек. Сейчас все объясню.

А «фараон» продолжал:

– Если бы тебе была известна история Египта, ты бы знал, что считается, что во времена Тутанхамона не знали железа. Тем не менее… вот оно, великое открытие!

Не скрою, я был взволнован. Мы могли бы стать авторами археологической сенсации, стать знаменитыми.

– Если мы будем вместе, я позволю тебе вернуться в Европу с фигуркой… – он выжидательно замолчал.

Молчал и я. Искушение было так велико! Если «фараон» говорил правду… Вот так молча мы долго смотрели в глаза друг другу.

Нет, я не мог продаться ему! Не мог продаться злу, даже за свободу, деньги, славу! Даже ради великой цели. И я ответил:

– Нет.

«Фараон» сел.

– Значить, встречаемся на суде, – спокойно решил он.

С той поры я ждал смерти. И тут вы падаете, как с неба.

 

 

* * *

 

– Эх, братишка! – протянул Новицкий в глубокой тишине. – Хорошо рассказываешь! Я всегда говорил, что тебе стишки надо писать.

 

Последнюю ночь плавания на судне Томаш провел с отцом на палубе. Им было что сказать друг другу. Обоих охватила волна грусти, тоски по прошлому, семье, родине…

– О чем ты думаешь, отец? – спросил Томаш.

– О борьбе… О том, что вся моя жизнь есть борьба. И такую же судьбу я уготовил тебе.

– Я сам ее выбрал, отец. И верю, что не напрасно. Когда‑нибудь мы вернемся вместе в Польшу.

– Иногда я в этом уже сомневаюсь, – в голосе Вильмовского звучала печаль.

Быстрый переход
Мы в Instagram