Когда часы на каминной полке пронзительно пробили восемь, терпение Мэри иссякло. Это тягучее бездействие было хуже опасности и погони.

— Простите меня, — сказала она, поднимаясь, — вы были так добры, и я вам бесконечно признательна; но я волнуюсь, отчаянно волнуюсь. Я не могу ни о чем думать, ведь моя бедная тетя сейчас, быть может, испытывает адские муки. Я должна знать, что происходит в трактире «Ямайка», должна немедленно пойти туда.

Миссис Бассат от огорчения уронила свой альбом.

— Конечно, вы волнуетесь. Я все время это видела и старалась отвлечь вас. Как это ужасно. Я переживаю за мужа не меньше вашего. Но вы же не можете пойти туда сейчас одна. Пока вы туда доберетесь, будет уже за полночь, и Бог знает, что может случиться с вами по пути. Я прикажу запрячь двуколку, и Ричардс поедет с вами. Он в высшей степени достойный доверия и надежный слуга; к тому же я могу дать ему пистолет. Если там идет сражение, вы это увидите и подождете у подножья холма, пока оно не кончится. Я бы и сама с вами поехала, но в настоящее время я не вполне здорова и…

— Конечно, вам незачем это делать, — быстро сказала Мэри. — Я привыкла к опасностям и путешествиям по ночным дорогам, а вы — нет. Я доставлю вам слишком много хлопот: придется запрягать вашу лошадь в такой час и будить вашего грума. Уверяю вас, я уже отдохнула и могу идти пешком.

Но миссис Бассат уже позвонила в колокольчик.

— Передайте Ричардсу, чтобы он немедленно заложил двуколку, — сказала она удивленному слуге. — Я дам ему дальнейшие приказания, когда он придет. Скажите, пусть поторопится.

Затем она снабдила Мэри плотным плащом с капюшоном, толстым ковриком и грелкой для ног, все время уверяя, что только состояние здоровья не позволяет ей тоже предпринять это путешествие, за что Мэри была ей бесконечно благодарна, ибо миссис Бассат вряд ли могла оказаться подходящей спутницей в такой непредсказуемой и опасной эскападе.

Через четверть часа двуколка подъехала к двери, управляемая Ричардсом, в котором Мэри тут же узнала слугу, который приезжал с мистером Бассатом в трактир «Ямайка». Его нежелание покинуть домашний очаг в воскресный вечер испарилось, едва только он узнал о своей миссии. С двумя заткнутыми за пояс большими пистолетами, получивший приказ стрелять в любого, кто будет угрожать двуколке, кучер сразу же приобрел вид свирепый и важный, до сих пор ему не свойственный. Мэри забралась в повозку рядом с ним, собаки хором пролаяли на прощанье, и только когда дорога повернула и дом скрылся из виду, Мэри поняла, что довольно безрассудно отправилась в опасную экспедицию.

За те пять часов, что она отсутствовала, в трактире «Ямайка» могло произойти все что угодно, и даже в двуколке трудно было надеяться попасть туда раньше половины одиннадцатого. Мэри не могла строить планы, придется ориентироваться на ходу. Луна теперь стояла высоко в небе, навстречу дул свежий ветер, и Мэри почувствовала, что сможет посмотреть в лицо несчастью, если оно случится. Что ни говори, но ехать к месту действия хоть и опасно, а все-таки лучше, чем беспомощно сидеть и слушать лепет миссис Бассат. Да и Ричардс вооружен, и она сама сумеет за себя постоять, если понадобится. Конечно, кучер сгорал от любопытства, но девушка коротко отвечала на его вопросы, давая понять, что не расположена к объяснениям.

Поэтому по большей части они ехали молча, и слышен был только ровный стук конских копыт по дороге, да время от времени сова ухала с неподвижных деревьев. Шелест живой изгороди и все деревенские шорохи остались позади, когда двуколка выехала на Бодминскую дорогу, и снова мрачная пустошь раскинулась по обе стороны дороги, как пустыня.