Loading...
Изменить размер шрифта - +
Просто надо было смотреть так, как смотрят эти ребята, как смотрят тысячи людей Советского Союза — открыто, без цинизма и ложной либерастии. Они хотели освободить свою землю, победить в этой войне, и не было никакого великого «Я», когда каждый твой шаг — это шаг между жизнью и смертью не только тебя, но и всего народа. Они несли ответственность, которую мы, просто говоря, похерили в свои демократические девяностые и либеральные двухтысячные. А эти люди еще говорили «За нами Россия! За нами Москва!» и верили в это. Верили и упрямо, несмотря ни на что, делали так, что те, кто стоял за ними, это чувствовали.

После всех отписок я, наконец, добралась до госпиталя. Ярошенко уже позволили вставать и недолго, минут по пятнадцать, гулять в саду больницы. Даже не гулять, а сидеть и наслаждаться терпким ароматом мира. Тяжелые ранения и не менее изматывающие допросы поставили его на грань, за которую легко можно было перевалить — надо только было не упрямиться и не держать себя, полумертвого, в ежовых рукавицах воли. А он держал. Как и весь советский народ. И заходя в больничную палату, я видела отражение его воли в глазах солдат и офицеров. В глазах докторов. И даже в глазах измученных бессонными ночами медсестер и нянечек. Они упрямо не сдавались, и я знала, что никогда не сдадутся — даже через 60 лет.

Эта война продолжалась, и мы, попаданцы, не были в ней решающим фактором. Мы просто помогли немножко — принятые на вооружение обновленные танки и самоходки, чуть исправленные самолеты, а в принципе, мы ничего нового и сверхъестественного не сделали. Изобрести автомат Калашникова ни у кого в мыслях и не было, просто чуть раньше нашли настоящего Михаила Тимофеевича и он начал его делать не после госпиталя, а до. Вернее, в госпиталь он так и не попал. А попал сразу в проектно-конструкторское бюро.

Я немножко волновалась за своих диверсантов, но понимала, что вот за кого не надо переживать, так это за них. Они справятся с любой задачей — такой уж у этого народа характер. Но было как-то грустно с ними прощаться, хотя я и верила, что наши жизненные пути еще пересекутся. Как и с попаданцами, которые разлетелись по этой стране, будто лепестки ромашек, — у каждого теперь своя работа, своя жизнь. После Смоленского котла, ставшего переломным моментом войны, армия начала свое продвижение на запад. Рано еще говорить «победное», потому что победить еще предстояло, а до победы, которая, надеюсь, будет все же не в сорок пятом, а чуть раньше, надо было еще сражаться и сражаться. Где-то в этой круговерти рвался в Рижском вальсе Букварь, спасал других, но не себя Соджет, делал сложнейшие операции Вайу, ругался и добивался боеприпасов Змей, хоронил подчиненных и снова шел в бой Степан. А может быть, кто-то из них и смог вернуться… Было бы хорошо. Только вот я не вернусь — у меня здесь Родина.

Глядя в глаза этих бесхитростных людей, честных в одном желании — спасти страну, мне хотелось сделать больше, чем я могла сейчас. Ведь главное не выжить, не победить, а сохранить то, что самое дорогое и ценное — свою Родину, Советский Союз.

 

Послесловие

 

Ну, вот и выходит в свет последняя, третья книга о приключениях группы попаданцев в ВОВ. Мы благодарны всем, кто был с нами с самого начала нашего, тогда еще первого коллективного проекта на форуме «В вихре времен», всем, кто поддержал нас морально и экономически после выхода первого тома «Третьего фронта» в свет. Мы благодарны тем, кто, прочитав первую книгу, торопил нас с изданием второй, а потом и третьей книги. Это ваша заслуга, что, несмотря на внутренние разногласия, трения (а они все-таки были), трилогия была завершена. Немного поменялся коллектив авторов, но это объясняется тем, что Док в последнее время все чаще на реальном боевом дежурстве и поэтому писать ему просто некогда. Зато присоединились два замечательных автора — Виктор Дуров и Юрий Баландин, которые не только прекрасно вписались в проект и нашли там своих героев, но и смогли расширить его своим нестандартным виденьем и новыми сюжетами.

Быстрый переход