Радим кивнул, он пересказал в точности, что сказал Беглый, только умолчал, естественно, об артефактах и дневнике предка.

— Вести ты принес тревожные, но последнее время меня только внучка радует, да и ты, но, правда, косвенно. Забеременела она. — Увидев, как Радим напрягся, старик покачал головой. — Никто на тебя ничего не вешает. Ребеночек даже вне договора возник, нежданная удача. Клан позаботится о нем. Но если ты захочешь участвовать в его жизни, никто против слова не скажет. Слушай, Дикий, а тебе что, правда, Лирейка не глянулась? Неужели у тебя лучше есть?

— Я уже внучке твоей говорил, и тебе, старый сводник, повторю, лучше, не лучше, но есть, и я эту женщину люблю. И не надо говорить, что она там, а Лирея здесь, ты сильный, справишься. Не справлюсь. И в итоге потеряю кого-то из них.

— Все, понял, — выставил руки Стреф, — я это уважаю. Ох, как внучка вовремя подсуетилась, а то иначе и без ребеночка мы остались.

Радим на это только хмыкнул. Они поговорили еще минут пятнадцать, после чего Вяземский отправился к Редану, а Стреф вернулся к делам поселения.

Редан был на месте и весь в делах. Бросив на Радима недовольный взгляд, он соизволил сказать, чтобы раньше, чем истекут два месяца, тот ему с вопросами о маске не надоедал. На что Вяземский соврал, что он по другому поводу, и тут же купил у мастера артефакт по поиску миродита. Внешне он очень напоминал компас, пользоваться им было просто, кладешь на ладонь и идешь с ним, стрелка из миродита, исписанная рунами, укажет на артефактный металл в радиусе двадцати метров.

Получив то, что давно жаждал, Вяземский отправился прочь из поселения, теперь настало время навестить потеряшек. А заодно побродить по руинам, поискать, на ком бы опробовать маркер для пейнтбола.

У потеряшек он надолго не задержался, община только отстраивалась на новом месте. К ней прибились несколько новичков, но Старпом даже не заикнулся о том, чтобы отправить их обратно. Дикий пожал плечами, это его дело его люди, была бы честь предложена. С Холодным Радиму в этот раз повидаться не удалось, тот ушел с отрядом в город, бить обнаглевших красноглазых. В месте с ним набираться опыту ушла и Раиса, а больше тут Вяземский никого и не знал.

С маркером вышел облом, тот просто не выстрелил, а ведь Вяземский проверил его перед походом, в стенку он лупил нормально, соль разлеталась, как и положено, а сейчас вот нет. Пришлось валить черного по старинке, швырнув в него светом. С арбалетом дело пошло лучше, он работал без осечек. И очередная тень, получив стрелу с солью на наконечнике метров с пятнадцати, послушно растворилась. Радим отошел назад и принялся ждать, когда новые появятся. В следующую он стрелял уже метров с тридцати, и вот тут его ждал сюрприз, в черного он попал, но и тот погибать не спешил, болт торчал в этом вязком тумане, и все, больше ничего. Радим спокойно взвел арбалет еще раз и, всадив стрелу шагов с семнадцати, удовлетворенно кивнул, все пошло по плану. Он еще трижды стрелял на дальние дистанции. Чтосказать? Соль срабатывала, если цель не дальше двадцати метров. Стоило стреле миновать эту границу, все, она превращалась в то, чем и являлась, приправой из мелового периода. Похоже, чем дальше от амариила с руной разрушения, тем быстрее разряжался заряд, вложенный в соль. То есть, мечта, бить тварей метров со ста, ну, в крайнем случае, с пятидесяти, и вести заготовку рун в промышленных масштабах, приказала долго жить. Собрав стрелы, Вяземский направился к ближайшему зеркалу, охотиться на черных не имело смысла, во всяком случае, тут нужно было идти через проклятое зеркало. Но сейчас туда соваться не хотелось.