Виктория с удивлением поняла, что теперь ей стало намного легче. Но только признаться мало, нужно еще и суметь убедить собеседника.

— Все верно насчет тумана, воды и звуков. — Не поднимая глаз, она принялась нервно играть камешками. — Я прошла по кровавому следу Бэкета до водопада. За водяной завесой обнаружила коридор и вошла в него… — Она подняла глаза: — Вошла в твое столетие.

Он только стиснул зубы.

— В то утро, в лесу, когда мы первый раз встретились… Ты только-только прошла через этот водопад?

— Да. — Она скользнула взглядом по его обнаженной груди, по индейскому наряду, и в ее памяти вспыхнуло то утро.

Он тоже вспомнил ее появление — в виде Мэисона, вышибающего дух из приставших к нему пьяных, и то, как внезапно Мэйсон, очутившись в тюремной камере, из гордого и уверенного превратился в насмерть перепуганного чем-то человека.

— Когда ты поняла, что попала в другой век?

— В твоей тюрьме.

«Боже милосердный, — подумал Крис, — что было бы со мной, если бы я внезапно очутился в другом столетии, в совершенно чуждом мне мире?»

— Так ты совсем не хотела попасть сюда?

— Пройти сквозь время? Ну конечно, нет! — изумленно воскликнула она. — И не смотри так обиженно. — Она шутливо толкнула его в плечо. — Я преследовала серийного убийцу и совсем не знала, куда он направляется.

— Но в округе нет никакого водопада. — В голосе его послышалось недоверие.

— На твоей стороне. А на моей есть водопад и горный поток. А также с полсотни шерифов и агентов ФБР, прочесывающих весь район. — Не успел он раскрыть рот, чтобы задать правомерный вопрос, как она уже пояснила: — ФБР — это Федеральное бюро расследований.

Он помолчал, казалось, удовлетворенный объяснением, а затем удивленно заметил:

— Но ведь это было несколько недель назад!

— С той стороны время остановилось. Я убедилась в этом, когда возвращалась. Крис переменился в лице.

— Ты возвращалась назад?

— Не назад, а вперед, — прервала она, наклоняясь к нему ближе. — Я из будущего, пойми это. Я частный детектив конца двадцатого века. Еще точнее — детектив из тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Я служила морским пехотинцем, шерифом, а потом, когда суд оправдал психа, убившего мою дочь, я стала частным детективом. Теперь я сама охочусь за подобными типами.

Пожалуй, это было убедительным объяснением всем ее маскам, нарядам и ее невероятной суровости.

— И потому ты оставила тех, к кому привязана?

— Они все мертвы. — Виктория покачала головой, потом пристально вгляделась в его лицо: — Ты мне веришь?

— Теперь мне многое понятно. Рассказывай дальше.

На нее словно смотрел отнюдь не шериф и не индеец, а маленький мальчик, жаждущий продолжения невероятной сказочной истории.

— Не могу… невозможно поверить, что ты воспринимаешь это с такой легкостью. — Она встревожилась. — Что-то не так.

— Я просто раздумываю, почему ты не захотела открыться раньше. »

— А ты не забыл, что именно шериф Свифт вел меня по городу, направив в спину пистолет, и готов был засадить в ! тюрьму за преступление, которого я не совершала? Я просто ( сделала вывод, что ты не склонен слушать других. Ты даже не поверил, что я женщина. — При воспоминании о том случае в глазах ее вспыхнула обида.

— Мне было трудно признать, что женщина может быть более умелой, — сдавленно ответил он.