Изменить размер шрифта - +

 Я то ли всхлипываю, то ли смеюсь, но он, не сводя с меня глаз, продолжает:
 — Никогда не надевал галстуков, что мать дарила на Рождество. Всегда мечтал быть на дюйм -другой выше, чем есть на самом деле. Я... не

знаю, что означает слово «взаимозависимый». Время от времени вижу один и тот же сон, где я, Супермен, камнем падаю с неба. Иногда сижу на

совете директоров, оглядываю стол и думаю: «Что это, черт побери, за типы?»
 Он устало переводит дыхание. Сейчас его глаза кажутся совсем черными. Как бездонная пропасть.
 — Однажды в самолете я встретил девушку. Девушку, которая изменила мою жизнь.
 Что-то раскаленное жжет меня изнутри. Горло сжимается, голова раскалывается. Я так стараюсь не заплакать, но мое лицо жалко морщится.
 — Джек, — с трудом выдавливаю я. — Я не... Я правда не...
 — Знаю, — кивает он. — Знаю, что ты не...
 — Я никогда бы...
 — Знаю, — мягко повторяет он. — Знаю, что ты никогда бы...
 И теперь, когда все сказано, слезы облегчения брызжут фонтаном. Он знает. Теперь все будет хорошо.
 — Значит... — Я вытираю и вытираю лицо, а слезы все льются. — Значит... это значит... что мы...
 Я не могу заставить себя договорить. Молчание становится невыносимым. Если он скажет «нет», не знаю, что со мной будет.
 — Ну... ты можешь передумать и отказаться меня слушать, — объявляет наконец Джек с непроницаемым видом. — Видишь ли, у меня еше есть

немало секретов. И к тому же не слишком красивых. Я нерешительно улыбаюсь:
 — Ты вовсе не обязан что-то мне говорить.
 — Обязан, — решительно отвечает Джек. — Обязан. Погуляем? — Он широким жестом обводит двор. — Видишь ли, на это потребуется какое-то

время.
 — О'кей, — бормочу я чуть подрагивающим голосом. Джек протягивает мне руку, и я, немного помедлив, беру ее.
 — Итак... на чем я остановился? — бормочет он. — Ах да. Ну, вот это ты уж точно никому не расскажешь.
 Он наклоняется к моему уху и понижает голос:
 — Я не люблю «Пэнтер-колу». Предпочитаю пепси.
 — Нет! — потрясение охаю я.
 — Мало того, иногда приходится переливать пепси в банку из-под «Пэнтер»...
 — Нет! — фыркаю я.
 — Правда. Говорил же, что это не слишком красиво. Мы медленно обходим темный пустой двор, тишину
 которого нарушают лишь шорох гравия под нашими подошвами, шум ветра в ветвях и сдержанный голос Джека. И на этот раз он рассказывает все.




 27


 До чего же я изменилась за последнее время! Просто поразительно! До неузнаваемости! Теперь я совсем другая! Новая Эмма! Куда более

открытая, чем раньше. Куда более искренняя. Откровенная. Потому что усвоила хороший урок: если не можешь быть честна с друзьями, коллегами

и любимыми, тогда в чем же смысл жизни? И зачем вообще жить?
 Даже секреты, которые у меня теперь появились, -какие-то крошечные, неважные, никому не нужные. Да и их — раз-два и обчелся. Ну вот вам

первые попавшиеся, те, что я могу привести с ходу, не задумываясь:
 1. Что-то я не уверена насчет маминых новых «перышек».
 2. Тот греческий торт, что Лиззи испекла на мой день рождения, — самая омерзительная штука, которую мне когда-либо довелось пробовать.
Быстрый переход