– Алина? – прошептал он. – Алина…

– Ты узнаёшь меня, – удивилась она.

– Что… что происходит? – спросила Пам.

– Она… – запнулся он. – Она та женщина, которая… В… В том мире.

– Расскажешь потом, – прервала ведьма, – у меня очень мало времени. Иди сюда и дай мне руки.

Алек согласился и сделал так, как просила отшельница.

Старушка закрыла глаза и прошептала архаичные слова, столь древние, что даже Пам, изучавшая оккультные искусства, не смогла их распознать.

Голубоватый парящий свет ударил из кожи ведьмы и окутал их переплетенные руки.

Солнце уже показывалось за горизонтом, и небесные блики луны начали гаснуть.

– Я говорила, что не забуду, что ты сделал для меня, – голос старушки, казалось, удалялся, – а я всегда держу слово, Алек Трелони-Кассел. Ты всегда был человеком с добрым сердцем, я смогла разглядеть это в первый раз, когда посмотрела тебе в глаза. Но жизнь никогда не была к тебе добра. Это объединяет тебя и Пам.

Дневной свет достиг таверны и мало-помалу проникал в столовую. Но на этот раз превращался в сверкающие частицы не Алек, а Алина. Ее ноги, живот, руки, волосы; все обращалось в прах, который медленно, но неумолимо уничтожал ее.

– Я дарю тебе пятьдесят лет, – было последним, что она прошептала, прежде чем исчезнуть в ветре.

«Используй их с умом, – услышали они оба, – я приберегла их для тебя».

Пам и Алек смотрели друг на друга, не проронив ни слова, погруженные в полнейшее изумление. Синяя луна уже ушла и не вернется на небеса еще двадцать восемь дней. Они очень медленно приблизились друг к другу, не понимая, что произошло, и протянули руки, чтобы легонько коснуться друг друга кончиками пальцев.

– Та женщина работала на одного знакомого моего отца, – тихо сказал Алек. – Она была в ловушке, и я помог ей сбежать. Она пообещала отплатить мне за услугу. – Ураган воспоминаний вернулся в его сознание. – Она говорила мне о тебе, Памьелина, когда тебя еще даже не существовало. Как?..

– Ясновидение. У Винни, у ведьмы, были схожие дары.

Теплый утренний свет окутал их полностью.

– Уже день. – Алек погладил руку девушки, ее плечо, ее шею, ее щеку.

– Уже день, – кивнула она, проводя пальцами по линии его челюсти. – И ты здесь.

Беспомощность и грусть, что душили Пам совсем недавно, понемногу стали испаряться, но страх перед тем, что это сон, мешал ей освободиться от сомнений. Ее тело одеревенело от изумления, и она казалась бы статуей, если бы не пульсация, которую она ощущала. Когда она почувствовала своей кожей, что ее сердце бьется не одно в бешеном ритме, она сглотнула.

– Не может быть, – не веря своим глазам, сказал Алек, приложив ладонь к груди.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Живым.

Они нашли друг друга губами и вдохнули ароматы друг друга, покоряясь глубокому миру, что вскоре должен был превратиться в эйфорию. Они целовались бесчисленное количество раз, теряя счет времени, убеждаясь с каждым прикосновением, шепотом, лаской, что все это – реально.

28. Деревня для неприкаянных

Как и следовало ожидать, новость разнеслась среди жителей деревни со скоростью лесного пожара, и они отпраздновали присоединение талантливого архитектора к их маленькой общине.

Пам предложила Алеку вернуть его комнату («Я могу перейти в соседнюю», – сказала она), но он настоял, чтобы она осталась здесь.