Впервые за многие десятки лет Алек чувствовал радость от жизни. Деревня процветала и превратилась в место для творческих людей, как он и задумывал когда-то, а новые мастерские ремесленников и художников появлялись с удивительной скоростью. Со своей стороны, он решил вернуться к архитектуре, чтобы улучшить системы деревни, и благодаря торговым связям клиентов Пам начал выполнять проекты на заказ.

Дни одиночества, мрака и разрушения остались позади.

Это было начало чего-то нового.

* * *

Джимбо и Пам поднялись по скальным лестницам и побежали по долине, она – на своих оленьих ногах, а он – пытаясь угнаться за ней, босиком, точно так же, как они бегали в детстве по узким мощеным переулкам Тантервилля.

Огневики сопровождали их по воздуху, совершая пируэты и кусая друг друга за хвосты, изрыгая пламя, дразнясь как дети. Винни не участвовала в их шалостях и надменно посматривала на них.

Они достигли края самого высокого утеса и стали энергично махать руками, прощаясь. Нилея и Райкх ответили тем же жестом с величественной «Карины», с поднятыми парусами и курсом на горизонт. Две синие луны спустя они вернутся к утесам с двумя душами, Марией и Нальконом, которые воссоединятся со своими уже вполне взрослыми детьми и будут проживать в поселении до конца своих добрых дней.

Брат и сестра полюбовались пейзажем, который построили вместе: таверной, прекрасными домиками, плодородными огородами, системами веревок и шестеренок, которые соединяли деревню с побережьем, центральным фонтаном на площади, наполненным небесным жемчугом…

Они разглядели новых путников на дороге; возможно, это были временные постояльцы, а может, и еще больше неприкаянных душ, таких как они, как многие другие, нашедшие приют в деревне.

– Мы справились, – улыбнулась Пам.

– Ну, конечно. – Джимбо обнял сестру за плечи. – Нам с тобой никакой вызов не страшен.

Перед их глазами была мечта, ставшая явью, та самая, что согревала их души, когда они спали на холодных улицах, мечта, что почти забылась, но которую они помогли вспомнить друг другу.

Они созерцали рай, который вернули к жизни, и чувствовали себя самыми счастливыми, самыми гордыми и самыми удачливыми сиротами на свете.

Эпилог

Нилея, сидя в удобном кресле у письменного стола в своей личной каюте, обмакнула перо в чернила и взяла чистый лист бумаги. Что-то в заморских бурях наполняло ее вдохновением. Игнорируя шум с палубы, она начала писать новую историю, которая гласила…

Рассказывают иные путешественники, что на негостеприимных утесах, отделяющих поля от океана, есть удивительное место, прекрасная деревня, где царят мир и творчество.

Между камнями, из которых сложены дома, и деревянными досками, что образуют их стены, проросли великолепные лозы, обнимающие каждый дом, согревая их зимой и одаривая красочными лепестками весной.

В этой деревне живут брат и сестра оборотни, водяной и фавна, море и горы, две неприкаянные души, что пришли к утесам с давней детской мечтой: вернуть это таинственное место к жизни.

Говорят, что яства, что подают в их таверне – особенно легендарный тыквенный латте, – способны развеять самые глубокие печали души, ибо вкус этих блюд и напитков согревает дух и прогоняет всякую бесполезную тоску.

Те, кому удается найти деревню и насладиться ее дарами, возвращаются с сияющими глазами, добрыми словами и надеждами.