Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Если можно назвать такое подмигиванием.

Темная задубевшая кожа не светлела даже на веках, где куда тоньше. Как пират прямо, что под ветром и под солнцем постоянно паруса убирал и распускал. И полностью черные, страшные глаза. Как тут не пялиться?

– Прости, друг.

– Да и ладно, я б так же на тебя смотрел. Жаль, в бане теперь не помоемся вместе, не похвастаешься…

– Да ну?!

– Я те говорю, прям все бабы теперь мои.

Глупо. Но они хохотали так же, как совсем недавно, когда Урфин решил вслух почитать юному душой и мозгом Баркасу «Золотого теленка». Ржали над тупой детской шуткой.

– Да не… – чуть не плача, простонал Баркас. – Не…

– Совсем не вырос? – огорчился за друга Урфин.

– Ой, дурак человек. Комплекс на комплексе… – Баркас вздохнул, становясь серьезным. – Нафига мне другие бабы-то? У меня теперь семья, можно сказать.

– Как она?

– Все краше и краше. Женщину любишь, она вся светится…

Урфин кивнул. Понять его он не смог бы… Наверное. А может, и смог. Кто знает, пока не попробует по-настоящему?

– На. – Баркас протянул небольшой пластиковый конверт. – Не продешеви.

Урфин посмотрел на подарок. Сглотнул, понимая, что Баркас сейчас обеспечил его полностью. Может, даже не до конца жизни. А вовсе даже внукам. Если дети появятся.

– Оно?!

– Да. Нашел ячейку, вскрыл, проверил. Все сходится. Не найти теперь можно только при большом проценте тупости и невезения. Дурак найдет, если захочет.

Урфин кивнул, пока еще не веря.

– Спасибо, брат.

– Было бы за что… так, что ли?

– Так.

Урфин почесал бороду. Понятно, почесал-то подбородок, но почесать бороду звучало солиднее.

– Может, в гости приходить сможете? Я ж теперь ее точно смогу купить. Сдобный сказал, что нет пока покупателя. Звонил ему на страшно секретный номер.

Баркас нахмурился. Как-то очень нехорошо нахмурился. Посмотрел в еле заметный просвет окна. Урфин оглянулся за компанию. Что там решил усмотреть друг, ставший не совсем человеком?

Серое и желтое. Сверкающие голубовато-серебряные огоньки Эльма по стальному колыхающемуся ковру жесть-травы. Рокочущие и переливающиеся сине-золотыми молниями отростки Бури, растущие раковой опухолью. Что?

– Урфин? – Баркас посмотрел на него, вставая.

– Ну?!

Друг помолчал, явно размышляя над чем-то непростым. Внутри Урфина вдруг натянулась и лопнула звонко спевшая струна тревоги. Так, что впору брать ноги в руки и драпать к Периметру. Молчание Баркаса наваливалось свинцом, протягивало к шее удушающие корявые лапы чего-то страшного.

– Ты… – Баркас неожиданно побелел. Как будто боролся с чем-то. Заматывающим его рот колючей проволокой, рвавшей не просто плоть. Резавшей желание сказать, поделиться.

– Ты, – повторил он, – не оставайся здесь. Слышишь, Урфин, уедь. Не надо тебе здесь. Уедь, скройся. Хотя бы на два месяца. Только…

– Только молчи про это. – Чума стояла в двери. Глаза блестели, чуть подрагивал подбородок. – Урфин, просто уезжай.

Урфин уехал. Ничего никому не сказав. Из-за ужаса, плещущегося в ее глазах, смотрящих на Баркаса, сказавшего что-то ненужное.

– …Прорыв расширил территорию так называемого Периметра вокруг Зоны особого внимания Санкт-Петербурга. Количество жертв уточняется, но, по нашим сведениям…

Урфин сел. Стек вниз, на удобный мягкий диванчик. Посмотрел на дрожащую руку, не чувствующую боли от дотлевшей сигареты.

Быстрый переход
Мы в Instagram