|
Отец, ласково покачивая головой, затягивает паузу, а я, откровенно разглядываю его и окончательно убеждаюсь, что эта голограмма не больше чем мультяшка. Отлично выполненное изображение добренького папы-бога, скорее всего, ничего общего с настоящим хозяином звездолета не имеет. И от этого понимания мгновенно потеют ладони и я стараюсь не прикоснуться ими к подлокотникам. Наконец голограмма ласково заявляет, что мой вопрос будет рассмотрен и желает мне приятного отдыха. Вошедшая Ксуни распутывает меня, поджав губы, из чего я делаю вывод, что у нее была возможность наблюдать наш с Отцом разговор. Ну что-то в этом роде я и предполагал. Теперь нужно хорошенько продумать следующий шаг в этой странной игре, где я с Отцом буду играть против Отца и Ксуни, и нужно честно признать, что мои шансы почти равны нулю, к тому же я плохо знаю правила игры.
– Ксуни, а где мне взять тарелку?! – наконец-то я нашел благовидный предлог обратится к отвязывающей меня низранке. Она молча нажимает несколько символов в компе, до которых я еще не успел добраться. Открывается шкафчик и я становлюсь обладателем сразу нескольких предметов о которых еще утром и мечтать не смел. Но внезапно мое внимание приковывает жуткая физиономия, возникнувшая в небольшом квадрате на внутренней стороне дверцы шкафа. Шагнув к ней, несколько минут внимательно рассматриваю отвратительное зрелище, и, хотя разум мой уже смирился с тем, что это мое собственное изображение в зеркале, однако душа упирается всеми четырьмя лапами. Когда я последний раз смотрел на себя в номере отеля, в зеркале отражалось симпатичное светлокожее лицо молодого человека с короткой шевелюрой темно-русого цвета и ореховыми глазами. Теперь из квадратика на стене подозрительно щурится немолодой изможденный индус в светлой чалме незагоревшего черепа. Сквозь зубы бросаю индусу одно из слов, категорически не рекомендованных мамой и решительно поворачиваюсь к нему спиной. Ксуни, исподтишка наблюдавшая за этой сценой, сталкивается глазами с моим взглядом и спешно выметается из каюты. – Несный какой! – с издевкой цитирую ей вслед своего бывшего хозяина Риссеу. Прикинув, что следующее свидание с Отцом будет в лучшем случае не раньше завтрашнего дня, неспешно обживаю каюту, когда снова врывается Ксуни. – Ты обманывал, у тебя не было часы! – выпаливает она с ходу. Молодец, быстро действуешь, хвалю ее про себя. – Я сказал правду, – мягко говорю вслух, беря низранку за руку и усаживая на кресло. Она пытается выдернуть руку и вскочить, но это не удалось бы и человеку гораздо сильнее ее. – Ты низранка, – объясняю ей, старательно копируя ласковый взгляд и интонации Отца, и мать-царица в том поселении, откуда мы сбежали, тоже низранка. Значит вы сестры. И вы обе дочери Отца, правильно?! Часы у меня забрали там, вследствие этого, когда я говорю, что дочери Отца забрали у меня все, и оттого я им не верю – я говорю правду. Согласна?! Она кивает затравленно, а я, понемногу ослабляя захват, продолжаю тем же тоном: – Вот и умница. И подумай сама, как я мог бы соврать Отцу, когда ты меня пристегнула к датчикам, проверяющим, не обманываю ли я?! И еще Ксуни, у моего народа есть обычай стучать, когда входишь в чужую спальню. Я ведь мог бы сейчас переодеваться, или принимать душ, понимаешь? – Ты не раздеваешься, когда принимаешь душ! – строптиво выпаливает она. – А ты оказывается все-таки за мной подсматриваешь?! – укоризненно качаю головой глядя на нее, а себе мысленно ставлю пять за сообразительность. |
