– Я так и знал! – воскликнул Леня, схватившись за голову.

– Что ты знал? – не выдержала Лола. – Что твоя паршивка вместо меня будет говорить с Мюнцером по телефону? Что она ничего не скажет мне и сама пойдет на встречу?

– Ты врешь! – начал было Леня, но тут же вспомнил, как Светка расспрашивала его обиняком про треклятый бар «Окоп».

– Все из-за тебя, – процедил он, – все несчастья из-за тебя.

– Будешь гадости говорить, больше ничего не скажу! – пообещала Лола. – Еще и шмотки мои все перепортила, ну да это уж ладно.

Когда Маркиз узнал, что его ненаглядная доченька присутствовала при убийстве, он схватился за сердце.

– Успокойся, вчера ты видел ее живой и здоровой, – буркнула Лола, – это, знаешь, такая бестия, из любой передряги выкарабкается…

– Вся в меня! – оживился Леня.

Лола кисло кивнула.

– Она обещала мне, что больше никуда не пойдет, но как ей верить, я уже знаю…

– Если бы ты не связалась за моей спиной с Мюнцером, ничего бы не случилось! – высказался Маркиз в праведном негодовании.

– Нечего сотрясать воздух! – огрызнулась Лола. – Если хочешь знать, то я почти уверена, что эта малолетняя паршивка направилась снова в бар «Окоп», потому что Бурыгин, прежде чем его убили, успел ей что-то передать, документы какие-то или еще что-то.

– Уж не яйцо ли Фаберже? – усмехнулся Леня.

– Можешь не верить, – Лола пожала плечами, – твое дело…

– Если с девочкой что-то случится, я тебе этого никогда не прощу! – посулил Леня и ушел из дома, хлопнув напоследок дверью.

– Чтоб твоей поганке ни дна, ни покрышки! – в сердцах пожелала Лола ему вслед.

Света вжалась спиной в спинку кресла.

Страшная женщина улыбнулась тонкими бледными губами. При этом ее глаза остались равнодушными и холодными, как никелированная сталь разложенных на столике садистских инструментов. Она щелкнула щипцами и шагнула к беспомощной девочке. Света дернулась, осознала собственное бессилие и застыла, побелев от ужаса и глядя на приближающуюся женщину, как кролик глядит на собравшегося сытно пообедать удава.

– Чего вы от меня хотите? – проговорила девочка, с трудом разлепив губы.

Слова получились едва слышными, как шорох сухих листьев или шуршание переворачиваемых страниц.

Однако киллерша хорошо их расслышала.

– Сейчас ты узнаешь, чего я хочу, – ответила она и приблизилась еще на один шаг.

Света завизжала тонко и оглушительно, как милицейская сирена.

Один раз дома, в Ярославле, поздно вечером она шла домой по темному переулку. Вокруг было совершенно безлюдно, и вдруг из-за угла выскользнули трое парней лет пятнадцати-шестнадцати. Они заступили Свете дорогу и стояли, гаденько улыбаясь. Света резко остановилась, развернулась… и сердце ушло в пятки: позади нее стояли еще трое. Она вспомнила жуткие истории, которые ходили по городу… Парни медленно приближались к ней, и их лица не предвещали ничего хорошего. И тогда Света завизжала. Она сделала это неосознанно, под влиянием какого-то инстинкта, и это ее спасло. Ближайший к ней парень шарахнулся в сторону, растерянно захлопав глазами, остальные на долю секунды застыли на месте. Этого ей хватило: Света припустила в образовавшийся просвет и бежала что есть сил, пока не оказалась на людной освещенной улице.

Точно так же она завизжала сейчас. Однако киллерша только поморщилась и сделала следующий шаг.

И вдруг подвал погрузился в кромешную тьму.