Изменить размер шрифта - +
Не унижайтесь передо мной. Мне это невыносимо.
Проявите немного достоинства, немного сдержанности, чтобы хоть это осталось,
когда  мы будем вспоминать о нашем браке. Избавьте  нас от  этого последнего
объяснения.
     Она  резко выпрямилась. "Избавьте нас  от этого последнего объяснения"?
Что он имел в виду, говоря: "этого последнего"? Последнего?  Да  ведь это же
их первое объяснение, это только начало.
     -- Но  я  все равно вам скажу, -- быстро заговорила она,  словно боясь,
что он зажмет ей рот  рукой.  --  Ах, Ретт, я так люблю вас, мой  дорогой! И
должно быть, я люблю вас уже  многие  годы и,  такая  идиотка,  не  понимала
этого. Ретт, вы должны мне поверить!
     Он с минуту смотрел  на нее -- это был долгий взгляд, проникший в самую
глубину ее сознания. Она видела по его глазам, что он верит. Но его это мало
интересовало. Ах,  неужели он  станет сводить с ней  счеты -- именно сейчас?
Будет мучить ее, платя ей той же монетой?!
     --  О,  я вам верю, --  сказал  он наконец.  --  А как же будет  с Эшли
Уилксом?
     --  Эшли!  --  произнесла она  и  нетерпеливо  повела  плечом.  -- Я...
по-моему, он уже многие годы мне безразличен. Просто... ну, словом, это было
что-то вроде привычки, за  которую  я цеплялась, потому что приобрела ее еще
девочкой. Ретт, никогда в жизни  я бы не считала, что он мне  дорог, если бы
понимала, что он  представляет  собой.  А ведь  он такое беспомощное, жалкое
существо, несмотря на всю свою болтовню о правде, и о чести, и о...
     --  Нет, -- сказал Ретт. -- Если вы  хотите видеть его таким,  каков он
есть, то он  не  такой. Он всего лишь  благородный джентльмен, оказавшийся в
мире, где  он -- чужой, и пытающийся худо-бедно  жить в нем по законам мира,
который отошел в прошлое.
     --  Ах, Ретт,  не будем  о нем говорить! Ну, какое нам  сейчас  до него
дело? Неужели вы не рады, узнав... я хочу сказать: теперь, когда я...
     Встретившись с ним взглядом,  -- а глаза  у него были такие усталые, --
она  смущенно  умолкла,  застеснявшись,  словно девица,  впервые  оставшаяся
наедине со своим ухажером. Хоть бы он немного ей  помог! Хоть бы протянул ей
руки,  и  она  с благодарностью  кинулась бы ему в  объятия,  свернулась  бы
калачиком  у  него  на  коленях и  положила голову  ему  на грудь! Ее  губы,
прильнувшие  к  его  губам,  могли бы сказать  ему все  куда лучше,  чем эти
спотыкающиеся  слова. Но глядя на него, она поняла, что  он удерживает ее на
расстоянии  не из мстительности. Вид  у него был опустошенный,  такой, будто
все, о чем она ему поведала, не имело никакого значения.
     -- Рад?  -- сказал он. --  Было время,  когда я  отблагодарил  бы  бога
постом, если бы услышал  от вас то, что вы  сейчас сказали. А сейчас это  не
имеет значения.
     --  Не имеет значения? О чем вы  говорите?  Конечно,  имеет! Ретт, я же
дорога вам, верно? Должна быть дорога. И Мелли так сказала.
     -- Да, и она была права, ибо  это то, что она знала.
Быстрый переход