|
– Как скоро мы сможем их догнать? – Сигнал устойчивый. Они движутся на восток. Расстояние – девяносто миль. – Гарп сверился с показаниями компьютера. – Похоже, они уже в Аризоне. Догнать их мы сможем через полтора-два часа. – Хорошо, – кивнул Перри. – Отлично. Вперед! “Шевроле" продолжал уносить беглецов на восток. В салоне, освещаемом холодным светом неоновых фонарей, повисла тишина. Ронни Робертс думала о своем, прокручивая в голове события проходящей ночи. С каким спокойствием этот ублюдок пристрелил Хью. Интересно, это ему Перри приказал, или он сам проявил инициативу? Сволочи. Ронни вовсе не была жестокосердной или равнодушной к смерти. Напротив, смерть пугала ее едва ли не больше всего на свете. Просто за годы своей работы на телевидении она привыкла думать о смерти, как о чем-то, идущем рука об руку с репортером. Такова профессия, такова жизнь. В мире, где ремесло репортера считается одним из самых опасных, нужно все время помнить о смерти. О самой возможности умереть в любую секунду. И не стоит питать иллюзий насчет того, что эта работа состоит только из почестей. Смерть занимает в ней одно из главных мест. Возможно, именно поэтому Ронни не билась сейчас в истерике, а довольно спокойно вспоминала все подробности произошедшего с ними кошмара. Уверенная рука, сжимающая пистолет. Выстрел. И черный бездонный зрачок ствола, смотрящий ей в лоб. И глаза унисола, наблюдающие за ней. В них смешались ненависть и холодное презрение. Почему же он выстрелил? Кто отдал приказ? – Ну, клянусь, это так вам не сойдет с рук. 44-й молча повернул к ней голову, ожидая приказа. Но, поскольку его не последовало, вновь вернулся к наблюдению за дорогой. Впереди, в темноте, возникла светящаяся вывеска: “Мотель "Лакки". Мы открыты круглосуточно. Ресторан. Двухместные комнаты на любой срок. 5 миль". Некоторые слова унисол не понимал, но это его не смущало. Он оценивал лишь один фактор – безопасность. Наличие удобств солдата не интересовало. “Шевроле" начал притормаживать. Джи-эр'44 изучал подступы к мотелю. Возможность скрыться, если их найдут. – Слушай, – девушка вдруг подозрительно посмотрела на него, – а почему ты помогаешь мне? Унисол повернулся к ней. Никаких эмоций на застывшем спокойном лице. Безразличный голос произнес одну из самых странных фраз, которые Ронни доводилось слышать в жизни: – Мой срок вышел. Я хочу вернуться домой. Но я не могу, пока не выполню приказ. Пока ты не будешь в безопасности. Она ничего не понимала. Какой срок? Какой приказ? Чей? Кто-то приказал ему спасать ее? Кто? И почему он не может вернуться домой, пока не выполнит этот приказ? – Постой, – "шевроле" резко сбросил скорость. – Эй, эй, что ты делаешь? – Я останавливаю машину, – лицо унисола не изменилось. Оно вообще ни разу не изменилось за то время, что они провели вместе. – Зачем? – Выполняю приказ. – Чей? – Твой. Челюсть у Ронни отвисла. Ей стоило большого труда вернуть ее на место и спросить: – Да о чем ты говоришь-то? Я не отдавала никаких приказов. – Ты отдала приказ, – равнодушно возразил солдат. – "Постой". Унисол должен выполнять приказы. Я останавливаю машину. – Езжай дальше. "Шевроле" снова набрал скорость и устремился вперед. |
