— Да, — торопливо согласилась Блайт.

— Так чего же вы ждете?

— Я вовсе не желаю этого делать.

— Тогда, может, мне снова следует извиниться?

— Нет. Время извинений прошло.

— Отлично.

И он запечатлел на ее губах еще один, но уже совсем другой поцелуй, сотканный из трепетной нежности и робкого изумления. Это был и вопрос, и обещание, и глубокое сладострастное удовлетворение. Но только Блайт и этого казалось мало. Она хотела, чтобы мощный поток неутолимой страсти подхватил ее и унес в неизведанное.

Когда одна ладонь Джаса стала нежно массировать спину девушки, а другая заскользила по обнаженному бархату груди, Блайт задрожала от восторга, чувствуя, как от каждого прикосновения все сильнее возбуждается ее страстный возлюбленный, и это разожгло в ней всепоглощающий огонь желания. В этом огне сгорали ночи нетерпеливого ожидания и жгучая обида, сменяясь горячей волной страсти, и вот они уже стонали оба, лицом к лицу, грудь к груди, а мысли уносились куда-то далеко.

— Ты просто прелесть! — послышался голос Джаса. — Ответь, Блайт, тебе и впрямь так хорошо?

— Тебе еще нужны доказательства?

Джас подхватил ее на руки, словно ребенка, и понес в спальню. Бережно опустив Блайт на кровать, он принялся неторопливо раздевать девушку, осыпая каждый обнажающийся кусочек тела жгучими поцелуями. Блайт постанывала от нарастающего возбуждения.

— Теперь моя очередь, — прошептала она и начала снимать с него одежду.

— Блайт, солнышко мое…

Она улыбнулась и, оплетая руками его гибкое сильное тело, потянулась, чтобы поцеловать Джаса в плечо.

— Ты когда-нибудь думал, что это произойдет?

— Только во сне. Но иногда, оказывается, даже такие сны становятся явью… Я твердил себе: чистое безумие помышлять об этом… Может, я и сейчас?.. Блайт, если я сплю, не буди меня, пожалуйста!

— Это не сон. Прошу тебя, Джас…

— Ты готова принять меня?

— О да! — застонала Блайт. — Да, пожалуйста, прямо сейчас…

Когда он проник в нее, Блайт поначалу замерла, затаив дыхание, потом понемногу расслабилась и, принимая Джаса в трепетные глубины своего тела, постепенно стала радостно ощущать его присутствие. Он шепотом спросил:

— Тебе хорошо?

— Да, — прошептала она в ответ. — Я хочу, чтобы ты всецело принадлежал мне, а я тебе.

И он отдался ей, и Блайт застонала, переполняемая сказочным блаженством. Он уверенно сжимал ее в своих объятиях, их ноги и руки переплелись так причудливо и сильно, что, казалось, два человека слились воедино.

Этой ночью случилось чудо. Возбуждение, экстаз и долгожданное посвящение себя любимому человеку — все вырвалось на волю, окунувшись в обволакивающе бархатную черную ночь с ослепительно яркими вспышками.

А потом, вконец вымотанные и обессиленные, они нежились в объятиях друг друга, ожидая, когда придет полное успокоение.

— У нас с Чарлзом ничего не было, — сказала Блайт. — Он выпил лишку, и все решили, что будет лучше, если мы уложим его спать. Он друг моего брата, только и всего.

Джас лениво перебирал ее волосы.

— А я все время изводил себя глупыми домыслами с той минуты, когда увидел, как он уезжает, а ты мило машешь ему вслед.

— Ты мог бы прямо спросить.

— Нет, не мог. Я не имел права вмешиваться в твои дела. Ты бы еще решила, чего доброго, что я блюститель общественной морали.

Она запечатлела нежный поцелуй на самом кончике его подбородка.

— Только что ты доказал мне обратное.