Трость со стуком покатилась по ступеням и упала на небольшую лестничную клетку внизу. Однако Тереза почти не обратила внимания на звук, потому что все ее внимание сосредоточилось там, где ее тела касался Толли. Сначала на его губах — искусных и соблазнительных, а потом на руках, сжимающих ее бедра. Внезапно охватившее Терезу безрассудное желание коснуться обнаженной теплой кожи мужчины заставило ее застонать.

— Тесс, где ты? — эхом пронесся под сводами коридора голос Амелии.

Запечатлев на губах Терезы очередной горячий поцелуй, Бартоломью разжал объятия.

— Я не могу бежать, — пробормотал он, проведя кончиком пальца по горлу девушки. — Но вам придется.

Секунду Терезе не хотелось двигаться. Она хотела его поцелуев, его прикосновений. Однако циничный взгляд полковника вернул ее к действительности. Он ждал, что она убежит. Тереза даже знала, о чем сейчас думает Бартоломью Джеймс: она наверняка не захочет быть скомпрометированной. И менее всего — этим человеком.

Тереза прищурилась. Никто их не видел, так кого бояться? Неужели этого несносного мужчину, не считающего нужным следовать общепринятым правилам хорошего тона?

— Я на лестнице, Лили! — крикнула Тереза. — С Толли.

Бартоломью побледнел, а Тереза вскинула брови.

— Вы, маленькая… — Выругавшись, он схватил руку Терезы и положил ее себе на талию, сам же обхватил девушку за плечи и развернулся спиной к лестнице как раз в тот момент, когда на верхней ступеньке появилась Амелия.

— Я оступился, — пробурчал Бартоломью, гневно сверкнув глазами.

Та сочувственно зацокала языком.

— О Боже. Позвать Стивена?

Даже сквозь слой одежды Тереза ощутила, как напряглась спина Толли.

— Нет-нет, — громко сказала она и отмахнулась. — Мы сами справимся. Встретимся на крыльце, хорошо?

— Конечно. Спасибо за серьги. Я скоро.

Как только шаги Амелии стихли, Толли развернулся к Терезе:

— Я не собираюсь ни с кем встречаться. Поезжайте на свой чертов званый вечер.

Теперь, когда полковник стоял на ступеньку ниже, их с Терезой глаза оказались на одном уровне. Огонь, горящий в его взгляде, мог бы расплавить стекло, но и Тереза была настроена серьезно.

— Вы уже одеты для званого вечера, — произнесла она, глядя прямо в гневные глаза Толли. — Кажется мы уже договорились, что хотя бы о своей собственной репутации вы можете побеспокоиться. Поэтому придется поехать с нами.

В каком бы состоянии ни пребывала его нога, Тереза знала, что Толли Джеймс не из тех, кто позволяет принудить себя делать то, чего не хочет. Поэтому, когда он в очередной раз выругался и принялся спускаться по ступеням, Тереза ощутила облегчение, смешанное с волнением. Он все-таки собирался поехать. С ней.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, черт возьми, — прорычал Бартоломью, отводя руку Терезы.

— Но вы ведь сами положили мою руку туда, откуда только что сбросили.

— Лишь потому, что ошибался относительно вашей способности мыслить здраво. У вас меньше ума, чем Бог дал котенку.

Вновь нахмурившись, Тереза быстро спустилась вниз и подняла с пола трость, прежде чем Бартоломью успел пожалеть, что так недальновидно отказался от ее помощи. Сжав трость в руках, девушка ждала.

— Ничего не ответите мне на это? — с издевкой спросил Толли, слегка запыхавшись после тяжелого спуска по ступеням.

— Что вас подвигло на поцелуй сегодня: отсутствие у меня здравого смысла или цвет моих глаз? Или, может, причиной послужило расставание с воображаемой женщиной, в доме которой вы якобы жили? — ответила Тереза вопросом на вопрос, гневно сверкнув глазами.