Милтон метнул в нее один из своих отвратительно проницательных взглядов, из тех, что повергали остальных ей подобных в панику, но она не отступила от своего решения – и от своей истории.

– Представитель закона прибыл раньше, чем мне...

– Представитель закона?

– Человек, который следит за соблюдением прав при наследовании имущества, адвокат.

Милтон снова фыркнул, выражая свое отвращение к этой профессии. Время так и не изменило законников и прочих им подобных в лучшую сторону.

– Ну и что же сделал адвокат с моим кольцом? Ускользнуть от этого парня не представляет труда ни для кого с такой, как у тебя, способностью, скажем, к исчезновению.

Куинс улыбнулась, хотя и понимала, что в его устах это совсем не похвала ее таланту.

– Он уже получил кольцо и передал его дальше. А когда оно было у нее на пальце, что я могла сделать?

– Тебе потребовалось так много времени, чтобы его найти?

– Я... хм... Ну, ты же знаешь, дорогая Урсула умерла так неожиданно. А кроме того, было еще одно дело, и, должна тебе напомнить, ты настаивал, чтобы я сначала закончила...

– Куинс, если бы я тебя не знал, то предположил бы, что ты специально тянула время и позволила моему кольцу перейти от Урсулы к ее внучатой племяннице.

– Твое кольцо? Из всех надменных, высокомерных...

– Ладно, да или нет? – настаивал Милтон.

Решив, что высшим проявлением мужества будет не говорить ничего, Куинс накрепко закрыла рот. Бессмысленно плести откровенную ложь. Милтон видит все насквозь, и тогда держись – в буквальном смысле слова.

– Что произошло, того не изменишь, – в конце концов объявила она. – И теперь кольцо у Шарлотты.

– Да, у нее. Но ты не должна была позволить ей его оставить.

– А что я могла сделать? Кольцо уже было у нее на пальце. – Тогда тебе следовало его украсть, – заключил он. – Можно подумать, что ты никогда прежде этого не делала.

Куинс отвернулась, негодуя на Милтона и его непогрешимую память.

– И видишь, что теперь случилось! – возмутился он. – Оно у нее, и она высказала желание. Еще одно желание, Куинс. – Он покачал головой.

– Ее желание было такое крошечное...

Взгляд Милтона стал темным, как грозовая туча, и на этот раз храбрость Куинс дала трещину.

– Крошечное? – Он сжал губы. – Ты весь мир перевернула вверх ногами. Устроила полную неразбериху. – Его подбородок выражал неприступность Шотландских гор. – Опять.

– Опять? – возмутилась Куинс. – Да когда я...

– А Столетняя война?

– Не думала, что ты все еще считаешь меня ответственной за нее, – оскорбилась она.

– Куинс, предполагалось, что она продлится только пятьдесят лет!

Она смотрела на мыски своих туфель, не решаясь встретиться с его скорее всего разгневанным взглядом.

– Пора положить конец этому желанию, Куинс.

– Не могу! – Она вскинула голову. – Она изъявила желание, и ты, между прочим, знаешь, что я, безусловно, не могу вот так просто положить всему конец, – набросилась она на Милтона.

– Нет, можешь. Я слышал, как она жаловалась, и понял, что она страшно недовольна твоей работой. Найди эту девушку и расскажи ей правду – что ей нужно всего-навсего взять обратно свое желание, и тогда все вернется на свои места.

До чего же Милтон любит подслушивать! Да где же его совесть? Во всяком случае, небольшое возражение вполне уместно в данной ситуации. Шарлотта постепенно согласится.

– Но, Милтон, еще немного времени.