– С одной стороны, это типично для Тернера, – сообщила Хорнунг. Она вошла с двумя кружками в руке.

Комиссар как‑то не заметил, что она уже оделась, и быстро последовал ее примеру.

– По крайней мере, насколько я могу судить, – продолжала она. – Тернер выбирает всегда самые невероятные точки зрения, он смотрит то как бы паря над землей, то сидя на корточках…

– Да, ну а с другой стороны? – Тойера вдруг потянуло на рабочее место, захотелось хотя бы к вечеру заглянуть в свой кабинет, и еще он испытывал охотничий азарт, боевой задор. Он также вспомнил, что на работе, кажется, что‑то случилось. Он одернул мятую рубашку и не заметил, что Хорнунг молча просила ее обнять.

– Так вот, с другой стороны, это эскиз – а эскизы он делал не в мастерской, а на натуре, – неуверенно сказала она. – Думаю, это должен решить специалист, однако, ракурс мог бы служить критерием… Хотя это не окончательный вариант или… – Хорнунг снова глядела на него погрустневшими глазами, и он понял, как ей хочется стать для него нужной, необходимой.

– Если понадобится, мы сможем с тобой встретиться? – спросил он и попытался придать своему голосу нежность. – Я имею в виду, если нам потребуется консультация специалиста или еще что? У нас есть бланки, обязывающие не разглашать служебную тайну, и я могу выдать тебе такой… – Он имел смутное представление, так ли это на самом деле.

Хорнунг кивнула.

– Если нужно, я приеду. Я знаю одного историка искусства, он учился здесь, но до этого в Марбурге, как и я. Теперь он хранитель в Государственной галерее Штутгарта. Он мог бы вам помочь… нам помочь. – Она улыбнулась. – Но это не решит все наши проблемы, Тойер.

Комиссар уже надел пиджак и стоял в маленькой прихожей, зажатый между набитым дамским гардеробом и домофоном. Он кивнул и неловко погладил плечо своей подружки:

– Я хочу, чтобы мы оставались вместе. Ты, я и наши проблемы.

– Ты позвонишь мне?

– Ну да! – Тойер застегнул ширинку. – Ах, вызови мне, пожалуйста, такси. Я никогда не помню номер.

Хорнунг вытащила из старого комода, из‑под каких‑то каталогов, телефонную книгу.

– Ты тратишь столько денег на такси, что давно мог бы купить машину.

– У меня есть машина, – гордо сообщил Тойер. – Она стоит во дворе дома, где я живу.

– Верно, – вспомнила Хорнунг и взялась за телефон. – Пожалуй, нам надо чаще видеться, курить и ездить на машине.

9

Непрактичный старший гаупткомиссар, его группа и молодая сотрудница прокуратуры со своей подопечной сидели вместе, как беженцы с театра военных действий, которые вновь и вновь меланхолически мысленно подсчитывают разоренное имущество тратят все силы на то, чтобы переносить холод мироздания.

В действительности же им пришлось переносить не космический холод, а всего лишь примерно двадцать пятое начало зимы в эту весну. Сильный ветер обрушился на долину Неккара и к вечеру стих. Серое небо и предупреждения о гололеде на местных радиостанциях. В действительности, же никто из собравшихся не потерял особых богатств. Лишь Хафнер упрямо держался за постоянно падающие акции какой‑то сомнительной компании. В действительности они сидели отнюдь не на железнодорожном вокзале и не в портовом кабачке или другом месте, где обычно сидят бездомные, а в индийском ресторане на Кеттенгассе.