Если я выберу меньший срок, ты будешь несчастна. Поверь мне, достаточно твоего выбора.
Катя пораженно распахнула глаза:
— А мы сейчас на полном серьезе выбираем?
Молодой человек снова ее поцеловал, после чего с явным сожалением разжал объятия и заметил:
— Тебе пора.
Катя хотела возразить, но у берега появился Йоро, махнувший ей рукой:
— Кира говорит, нам уже лучше пойти!
— Хорошо. — Девушка сжала прекрасное лицо молодого человека в ладонях и, глядя в ледяные глаза, прошептала: — Я ни за что с тобой не расстанусь. Когда ты рядом, времени не существует, оно умерло для меня. Цифры слишком приземленны, как цепи, не позволяющие взлететь, любые сроки омрачают счастье.
И не дожидаясь ответа, зная, как тяжело ему даются признания, пошла к берегу. Музыка стихла. Вслед она услышала:
— Приходи завтра.
Катя улыбнулась и, нарочно помедлив с ответом, протянула:
— Ну не знаю…
— И еще кое-что, — сказал Лайонел.
Она обернулась.
— Осторожнее с Наркиссом.
* * *
— Я не сделаю этого, — твердо сказал Вильям.
Создатель хотел привстать с трона, но потом передумал и, откинувшись на высокую спинку, молвил:
— Ангел мой, неужели ты не хочешь, чтобы твой брат тебя зауважал?
Молодой человек опустил глаза. Конечно, Цимаон Ницхи знал, на что следует надавить, но для себя Вильям принял решение. Теперь самым сложным было не струсить, не отступиться от него.
— Много-много лет он превосходил тебя во всем, — медленно проговорил Создатель, — ты жил в его тени, потому что он эгоистично закрыл от тебя целое солнце.
Молодой человек вскинул голову.
— Вы правы. Он закрыл меня от солнца. Как и от всякой другой боли. И если жить под защитой, это означает жить в тени, пусть так.
Произнеся вслух мысли, которые последний месяц не давали ему покоя, молодой человек ощутил, что ему становится легче. Он наконец сумел признаться в своей ошибке кому-то, кроме себя.
В памяти молнией промелькнул случай из далекого детства. Вильям крепче сжал кулаки. Брат отбил его от мальчишек на ярмарке. Одному хулигану палкой разбил лицо, а второго провез за волосы по земле и пинал до тех пор, пока тот не расплакался. Вильям тогда так гордился братом, пока тот не отвесил и ему хорошую затрещину, презрительно бросив: «Слабак, когда же ты научишься защищаться!»
Вильям сказал ему на это: «Мог бы пройти мимо!»
А Лайонел лишь бросил на него надменный взгляд и пошел прочь.
Цимаон Ницхи покачал головой.
— Нет-нет, Вильям, ты ищешь хорошие поступки там, где их нет и быть не может. На то в тебе и ангел, чтобы прощать. Но однажды, мой мальчик, каждый имеет право взять то, чего заслуживает. И ты не должен стыдиться, эта девочка принадлежит тебе. Ты нашел ее, ты открыл, ты, все ты, не он!
— Но я не хочу! — потеряв терпение, крикнул Вильям. — Я не чувствую к ней ничего. Я не люблю ее и никогда не любил!
— Глупости! — объявил Создатель и, вскочив, протянул к нему руки, точно в попытке схватить. — Как ее можно не любить? Если ее любит даже Лайонел, этот испорченный мальчишка, высокий ценитель красоты и знаток женщин. И ты уж, будь мне любезен, найди в ней что-нибудь! Иначе…
— Иначе что? — устало спросил Вильям.
— Увидишь!
Молодой человек помолчал, а потом повторил то, что сказал в самом начале разговора:
— Я не потащу ее в постель!
Цимаон Ницхи собирался что-то возразить, но ему помешали.
В зал вбежал Гером. |