– О, ну тогда давайте начнем с ближайшей к нам и оттуда двинемся дальше, – предложил Джим. – Согласна, Мэри?

– Отлично, – ответила она.

– Тогда пойдем, – сказал Вопрос Первый.

Глава двадцать четвертая

И они пошли. Это была великолепная, но на удивление короткая прогулка. Путешествуя теперь вне корабля, они оказались во главе кометного шлейфа невидимых, но все же радужных светлячков – тех сородичей Вопроса Первого, которые решили пойти с ними. И весь этот шлейф направился к ближайшей желтой точке в окружавшей их тверди, но не прямым путем.

Как Джим сумел понять из бессловесного общения, по научным причинам, они подходили к звезде своего назначения по плавной кривой. Он был немного разочарован, потому что прибыли они так быстро, будто эта звезда находилась на расстоянии длины «ИДруга».

Через несколько минут они зависли над поверхностью очень похожей на Землю планеты. Выглядела она так, будто ее можно было сделать пригодной для обитания с помощью простого терраформирования.

Но по крайней мере тот кусок, который был им виден, к сожалению, никак не соответствовал человеческим понятиям о рае. Они приземлились – если это слово подходило – на сухой, как в пустыне, поверхности из черного песка, сквозь который то тут, то там торчали неуклюжие зелено‑коричневые ростки высотой в три‑четыре метра. Небо было безоблачным и ярко‑голубым, ветер дул со скоростью от пяти до десяти узлов, которой было недостаточно, чтобы заставить пошевелиться толстые, похожие на луковицу стволы и безлистные ветки этих стволов.

– Что вы видите? – с волнением поинтересовался Вопрос Первый.

Джим описал, что это место ему напоминало.

– Это меня успокаивает, – сказал Вопрос Первый, а от тучи его собратьев донеслось жужжание голосов, соглашавшихся с его реакцией. – Здесь ваш бедный особо любимый друг видел вещи, которых не существовало.

– Да? – быстро отозвалась Мэри, прежде чем Джим успел что‑либо сказать.

– Да, здесь он видел то, что называл рождественскими елками...

Вопрос Первый внезапно прервался.

– Ну, продолжай, – сказала Мэри.

– Вы слышали? – с волнением воскликнул Вопрос Первый. – Я употребил один из пробелов, сказанных вашим другом, и потому что я знал, как это выглядело для него, я сам услышал эти слова. «Рождественская елка... ». Я начинаю произносить ваши пробелы! И кроме того, думаю, что я понимаю это, поскольку разглядел видение вашего друга. Эти рождественские елки – как зеленые пирамиды, и на них яркие огоньки, которые не входят в естественный вид их дыр, верно?

– Да, – сказал Джим.

– И снег, рождественские гимны и подарки...

Внезапно Джим и сам все это увидел так, как, должно быть, видел это тоскующий разум Рауля Пенара, уже искалеченный расстоянием, одиночеством и потерянностью. Сухая пустынная равнина со странными растениями превратилась в возвышенности Канады. Время праздников, полная народу церковь, люди приходят и уходят, снег и струйки пара от дыхания на морозном воздухе.

Ему внезапно захотелось оплакивать Рауля Пенара, который был тогда в одиночестве и очень хотел домой. Джим ощущал, что Мэри видит и чувствует это вместе с ним, глубоко внутри... а тем временем Вопрос Первый продолжал болтать.

– ...срабатывает! Это срабатывает, мы все видим одно и то же. Теперь мы можем разговаривать, заполнять пробелы и понимать друг друга. И все это потому, что вы представляете то, о чем говорите. Вы сейчас показываете нам чудесные картины. Вы только подумайте – такое замечательное решение, и все потому, что мы видим одно и то же.

– Нет, Вопрос Первый, – сказал Джим.