– Нет, Вопрос Первый, – сказал Джим. – Извини, что я тебе противоречу, – он вдруг ни с того ни с сего подумал, что начал копировать даже их манеру говорить, – но дело не в том, что мы видим одно и то же, а в том, что мы чувствуем одно и то же. Вот как сейчас Мэри и я ощущали то же, что и Рауль, когда он был здесь с вами.

– Чувства! Конечно же чувства! Как очевидно! – засиял Вопрос Первый. – Ответ на все проблемы непонимания – чувствовать одно и то же. Как просто. Как легко. Как естественно! Я научусь чувствовать как вы, дорогие друзья, – вы явно дорогие друзья – и мы сможем вести сколько угодно замечательных бесед...

– Это придется отложить на будущее, – сказал Джим. – Нам с Мэри надо вернуться к своему народу, если только мы сумеем без проблем обойти лаагов.

– Лааги – это ваши друзья – прошу прощения, не совсем такие же друзья, – живые дыры, которым мы велели не заходить дальше в эту сторону? Почему бы им вздумалось не пускать вас в место, которое волнует так, как оно взволновало вас и Рауля? Ведь наверняка их оно тоже взволнует?

– Скорее всего, нет, – сказала Мэри. – Они живут в другом мире и видят все по‑другому.

– Но у нас, например, нет дыр, и мы все видим совсем не так, как вы, а нас сейчас глубоко взволновало то, что вас так затронуло увиденное вами и Раулем.

– Это трудно объяснить, – сказала Мэри. – Во‑первых, Рауль и правда видел то, на что вы почувствовали нашу реакцию. Но мы просто представили то, что он видел, а не видели это на самом деле. И еще...

– Но из‑за вас мы снова все это увидели, то, что видел Рауль, хотя этого там не было.

Мэри заколебалась, и Джим быстро вступил в этот странный бестелесный разговор.

– Можно предположить, что либо то, что вы видели через разум Рауля, снова выявилось из‑за наших ощущений, либо вы восприняли наши чувства и связали их с картинкой, которую вспомнили из общения с Раулем, – сказал он.

– Тем не менее у нас есть способ понимать друг друга, разве нет?

– Да, – сказали одновременно Джим и Мэри.

– Замечательно, – сказал Вопрос Первый. – Очень хороший ответ. Вы начинаете учиться одновременно говорить и слушать, как мы?

– Сомневаюсь, – сухо заметил Джим. – Это просто случайность. Мы нечаянно ответили тебе одновременно. Такое случается потому, что мы не можем читать мысли друг друга, а не наоборот.

– Мне очень жаль.

– Ты ни в чем не виноват, – сказал Джим.

– Тем не менее нам жаль. Нам жаль, что вы так искалечены и многого лишены.

– Спасибо, но мы, люди, вполне довольны этим обстоятельством, – заметила Мэри.

– Довольны быть искалеченными?

– Мы предпочитаем уединение, чтобы другие люди не читали все время наши мысли.

– Опять пробел, – грустно сказал Вопрос Первый, – а я уже решил, что так хорошо вас понимаю.

– Я не знаю, о каком пробеле ты говоришь, – сказала Мэри.

– Он, наверное, про уединение, – предположил Джим.

– Что означает это понятие, «уединение»?

– Это удовольствие и право быть одному, – сказала Мэри.

– Но вам же нравится быть вместе, как и нам!

– Верно, – ответил Джим, – но иногда нам нравится и быть одним.

– Как вы можете получать удовольствие и в компании, и в одиночестве? Разве одно другое не отменяет?

– Видишь ли, – сказал Джим, – все люди индивидуальны.