— Двадцатый век — не девятнадцатый, Александр Федорович. Если не ввести земли в коммерческий оборот, мы не сможем привлекать туда капитал и использовать достижения технического прогресса.

— Зачем же тогда пятилетний мораторий?

— Чтобы избежать злоупотреблений и спекуляций на начальном этапе. За пять лет наша власть укрепится в достаточной степени, чтобы бороться с преступлениями и коррупцией в этой области. Кроме того, крепкие хозяева смогут скопить средства и привлечь кредиты для скупки наделов у разорившихся соседей. Если же разрешить отчуждение сейчас, возможна массовая скупка земли финансовыми спекулянтами.

— Положим. Но, однако же, не стоит ли отложить этот вопрос до созыва Учредительного собрания?

— Времени нет, Александр Федорович, — отрезал Чигирев. — Чтобы сохранить демократию, иногда надо становиться диктатором.

— Ладно, что у нас дальше? «Декрет о правах народностей России». Это бомба, Сергей Станиславович. Вы понимаете, какую бурю поднимете? Вы хотите дать невероятные права народностям России. Это скандал. Никто не спорит с тем, что Россия должна быть федеративной республикой. Но вы же фактически соглашаетесь с созданием отдельных государств. Я еще понимаю ввести местные языки в школьную программу. Но вести на них преподавание, сделать их «вторыми государственными» в границах национальных образований — это, знаете ли, слишком. Что же у нас, Киев, мать городов русских, по-украински заговорит? А Эстляндская республика? А Латвийская республика? Как вы такое выдумали? Таких стран в помине никогда не существовало! Я еще понимаю — Польша и Литва. Но ведь если им дать права, которые вы предлагаете, они же сразу соберут свои сеймы и провозгласят независимость. А корейское население Приморья? Россия позволяет им жить на своей территории! Что же, им еще в ноги за это кланяться прикажете?

— Интересно! Значит, эстляндские и латышские стрелки могут воевать за Россию с внешним врагом, но Эстляндия и Латвия не готовы самостоятельно управлять своей жизнью? — усмехнулся Чигирев. — Обязательно генерал-губернатор из Петербурга нужен. Те права, которые я предлагаю дать Литве и Польше, значительно меньше тех, которыми уже больше сорока лет наделена Финляндия. В документе не идет речи о собственной валюте, внутренних границах и таможне. Но если народы созрели для обретения своей государственности, то удержать их мы можем, только удовлетворив экономические интересы. Насилие приведет лишь к радикализации националистических настроений на окраинах. И украинцы Уже вполне готовы создать украинское государство. Что же касается корейцев, о которых вы говорите, что «Россия позволила им жить», то они обитали в Приморье задолго до встречи с русскими первопроходцами. Если мы оставим народы бесправными, все они как один встанут на сторону большевиков, ведь только большевики провозгласили право наций на самоопределение. И если мы при этом начнем бороться с большевизмом, то окажемся для инородцев такими же поработителями, как любой из монархов, Напротив, предоставление широких прав национальным меньшинствам сделает эти меньшинства союзниками России как на Балканах, так и в Азии.

— Но поляки, скажем, отделятся непременно.

— Допускаю. Допускаю, что отделятся даже и финны. Но, если на то пошло, они в любом случае уйдут. Невозможно силой удержать того, кто не хочет жить с тобой под одной крышей, проще отпустить его и стать ему другом. Тем более что экономическую зависимость Финляндии и Польши от России решениями парламентов не отменить. Мы еще годы и годы сможем использовать это преимущество в своей внешней политике.

— Так-то оно так, — протянул Керенский, — но государственники нас за такие декларации сожрут.

— Они и так будут бороться против нас.