-  Произведения искусства не лапают! - рявкнула я. Правда, этим замечанием дело не ограничилось. Нагнувшись, я выхватила у мужичка трость и для доходчивости треснула его по голове. Не сильно, так, для острастки. И не потому, что пожалела торгаша, просто не захотела ломать красивую тросточку. Она мне могла еще пригодиться.

    Как и ожидалось, мужчинка охнул и схватился за голову. Его лицо побагровело от гнева.

    -  Статуя охраняется новой властью, - поспешно сказала я. - Вон, видишь, страж на скамейке сидит?

    Торгаш посмотрел в указанном направлении. Рогатый, правда, уже не сидел, он успел вскочить на ноги. Вряд ли, конечно, для защиты моей чести и достоинства. Скорее, чтобы запретить мне самовольно двигаться. Но торговец-то об этом не догадывался. Судя по виду, он здорово струхнул.

    -  Отдай! - Мужчинка протянул руку к своей трости, приготовившись улепетывать.

    Вот ведь, жлоб! Рискует попасться в лапы нелюдю, но имущество не бросает. Точно, торгаш!

    -  Она мне нужна для законченности образа! - заявила я, демонстративно отворачиваясь и опираясь на трость.

    Рогатый был уже почти рядом, так что торгашу пришлось врезаться в толпу с пустыми руками. Мне было хорошо видно с высоты постамента, как он орудует локтями, прокладывая себе дорогу. Моего стража его побег не расстроил. Рогатый, нахмурившись, обошел вокруг, но придраться было уже не к чему. Я застыла с довольной улыбкой на губах. Наверное, статуя из меня теперь получилась более эффектная, так как нелюдь смолчал и, повернувшись спиной, пошел на место. Пока он не видел, я выхватила у стоящего рядом пацана яркий мелок и размашисто вывела на постаменте: «Руками не трогать! Статуя дерется!»

    Когда рогатый страж удобно устроился на скамейке и посмотрел в мою сторону, я уже неподвижно замерла с самым невинным видом. Горожане косились в мою сторону, но больше не подходили. То ли надпись возымела свое действие, то ли вид трости в моих руках, то ли горящий предвкушением взгляд… В общем, больше смельчаков не нашлось. Сначала я радовалась этому обстоятельству, а через пару часов заскучала. К тому же окружающая суета и шум действовали мне на нервы. Я привыкла к уединению своего замка, где слуги боялись мне лишний раз на глаза попасться. Именно раздражение и скука толкнули меня на следующие действия.

    Я выбрала в толпе крепкого лакея на пути одного из рогатых и буквально на пять секунд превратила его в живую статую. Этого как раз хватило, чтобы нелюдь налетел на парня и с силой оттолкнул прочь, злясь на его нерасторопность. Лакей сбил с ног еще одного человека и с растерянным видом растянулся на земле. Он не понимал, что с ним случилось. На всякий случай парень поторопился убраться прочь с площади.

    -  Чертовщина! - громко возвестил он напоследок.

    Через пару секунд я повторила свой трюк на другом конце площади. Эффект был тот же самый. Снова и снова я заставляла людей замирать на пути движения рогатых. Так что после десятого случая в толпе началось перешептывание, площадь постепенно пустела. Теперь только рогатые, не понимающие, в чем дело, вольготно курсировали взад-вперед.

    Кто-то из нелюдей забеспокоился и сбегал за командиром с одним рогом на шлеме. Глупо было с его стороны. Вот он первый и подвергся допросу с пристрастием. Однорогий настойчиво и нетерпеливо задавал вопросы, пытаясь найти причину странного поведения людей.