– Ты ведь все знаешь об озерах и горах, правда? – спросила я.

Она кивнула, и ее лицо озарилось улыбкой.

– Мы каждую зиму ездили в Кицбюэль кататься на лыжах. А летом жили в маленьком домике в Венском лесу. Там очень красиво.

– В том месте, куда мы едем, тоже очень красиво, – сказала я. Тебе понравится. Там чистый горный воздух.

Мы добрались до вокзала. Поезд на Милан отходил через час, а оттуда нам предстояла еще короткая поездка на пригородном поезде до Стрезы. Подали наш состав, мы заняли места. Никто нас ни о чем не спрашивал. В одном купе с нами были пожилая чета и священник. Мы разговорились. Я рассказала им о больной бабушке.

– Ваша младшая сестра очень застенчивая, – сказал пожилой мужчина, послушав односложные ответы Ханни.

– Боюсь, она напугана немецкой оккупацией, – ответила я.

– Я ее не виню. Сама не могу дождаться, когда смогу уехать отсюда, – проговорила его жена. Наш кузен живет на ферме в Ломбардии. Мы не хотим оставаться в городе.

Священник ничего не сказал.

До Милана мы добрались без происшествий. Красивый большой вокзал с его блестящими мраморными полами и новой настенной росписью радовал взгляд и был почти пуст, если не считать немецких солдат, которые торчали по углам, охраняя входы и выходы. Я сверилась с расписанием. Пригородный поезд до Стрезы отправлялся через двадцать минут. Я не могла поверить в такую удачу. Мы пошли на нужную платформу. Состав уже подали, и в него садились пассажиры.

– Подождите минутку, фройляйн, – раздалось у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела двух немецких солдат.

– Ваш пропуск, пожалуйста, – сказал один из них по итальянски.

– У меня есть письмо, – ответила я, – с печатями властей, все как полагается. Мне сказали, что больше ничего не требуется. Я еду навестить бабушку в свой родной город. Она при смерти.

Солдат проглядел письмо.

– А девочка?

– Это моя младшая сестра.

– В письме о ней ничего нет.

– Потому что вначале она должна была остаться с нашей тетей, но потом передумала и не захотела со мной расставаться.

– Пожалуйста, пройдемте с нами, – сказал солдат.

– Но наш поезд отходит через несколько минут, и неизвестно, когда будет следующий.

– Пройдемте с нами.

У меня не было выбора. Нас отвели в контору за платформами. Там за письменным столом сидел человек – не в обычной военной форме, а в черной.

– И что у нас тут? – спросил он.

Я вручила ему письмо и рассказала про бабушку и младшую сестру.

– Уведите девочку, – резко скомандовал он.

Даже не зная немецкого, я поняла его слова, главным образом потому, что из груди Ханни вырвался испуганный вздох. Чьи то руки потянули ее прочь.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась я. – Ей без меня будет страшно.

– Нет, Джульетта, – плакала Ханни, когда ее уводили из комнаты.

– Вы, должно быть, считаете меня глупцом, фройляйн, – сказал человек в черной форме. – Я евреев за милю чую. Сами то вы, я уверен, не еврейка. Это вам повезло. Но и итальянкой вы быть не можете. Может, перейдем на более привычный язык? Так уж вышло, что мой английский весьма неплох.

Должно быть, по моему лицу стало ясно, как я потрясена, потому что он рассмеялся.

– О да, нам все о вас известно, дорогая английская леди. Ваша домработница сообщила, что вы уехали. Мы обыскали ваше жилище и нашли рацию. Довольно примитивное устройство, толку от него теперь никакого, конечно, но попытка была доблестной. Так что, пожалуйста, садитесь. У нас есть к вам несколько вопросов.

Хорошо, что он это предложил, потому что меня больше не держали ноги.