Ванесса наконец сняла с головы шляпу и швырнула ее на козлы. Затем набрала в ковшик воды и хорошенько вымыла руки и освежила лицо.

– Генри! Сегодня напоим мулов и лошадь водой из бочки, а завтра постараемся расположиться на ночлег поближе к реке.

– А почему это девочка не захотела подойти и познакомиться? – спросил Генри, когда они сели ужинать.

– Ее па сказал, что она очень робкая и дичится незнакомых людей. – Элли сочувствующе покачала головой.

– Возможно, ей пришлось долго жить в такой вот прерии. Ты не произнесешь сегодня благодарственную молитву, сынок? Генри с готовностью кивнул.

– Благодарю тебя. Господи, за то, что помог нам пережить еще один день. Благослови нашу скромную пищу.

– Передай бисквиты сначала Ванессе, Генри, – нежно упрекнула Элли сына, когда он в первую очередь положил три штуки на свою тарелку.

– Ох, ты права, мама! Я опять забыл. Я задумался. Такая жалость, что мы уехали из Доджа, так и не найдя никакой собаки.

– Мы непременно отыщем ее, – пообещала Ванесса.

– Теперь мы не повстречаем собаку аж до самого Колорадо. – Генри вздохнул, словно разочарованный ребенок.

– А у мистера Виснера есть собака, – добавил он.

– Вот и отлично. Надеюсь, она добрая и не покусает тебя. – Элли улыбнулась и добавила: – Но и чересчур доброй нам тоже не надо, так ведь? А-то как же она будет сторожить?

Каждый раз, стряпая ужин, Элли готовила столько, чтобы хватило и на обед следующего дня. После трапезы она убирала еду в кастрюльки с плотными крышками и ставила их в специальный ящик в фургоне. Ванесса в это время мыла посуду, а Генри поил и кормил животных. Все трое четко знали свои обязанности, которые выполняли привычно и споро. Никто не тратил лишнего времени и сил.

– Иногда я думаю, правильно ли мы поступили, покинув родные места, – сказала вдруг Элли, когда они уселись вокруг затухающего костра. – Господи, да разве я могла себе представить эти расстояния? – Она обвела рукой вокруг. – Кто ж знал, что это все такое огромное и… дикое? Я не имела права тащить за собой Генри и тебя, Ванесса. Адам Хилл, возможно, уже успел умереть, он ведь не отвечал на мои письма.

– Только не воображайте сразу самое мрачное, тетя Элли! А то вы сами не знаете, как работает почта в нашей стране!

– Я правда утешаю себя тем, что наверняка отыщется еще какая-нибудь родня. Генри-старший рассказывал, что его брат был одним из самых важных людей штата. И говорил, что ему принадлежит самое большое ранчо… – Голос Элли замер.

– Прекратите изводить себя попусту! Мы уже тысячу раз обсуждали все это. И Генри, и я согласились, что переезд в Колорадо – самый лучший выход для всех нас. Особенно для Генри. Он уже столькому научился в пути! Я, кстати, тоже. Мы увидели жизнь совершенно с другой стороны и другими глазами. И денег на то, чтобы начать где-то новую жизнь, у нас достаточно. А если у Генри еще и родственники объявятся, то вообще все будет отлично. Но мы, конечно же, не станем садиться им на шею.

– Я знаю, что ты сама вызвалась отправиться с нами, но одно дело – сидеть дома на диване и рассуждать о поездке, и совсем иное – когда ты уже в пути. – Элли взглянула на запад, где расстилалась бесконечная прерия. – Не могу не думать, что нас всех ждет там.

– Что бы нас там ни ожидало, хуже, чем в Додже, не будет. Не волнуйтесь, тетя Элли. Пока мы прекрасно со всем справлялись.

– Но в Додже еще действовали хоть какие-то законы. А сейчас перед нами совершенно дикая страна, не признающая никаких Божьих заповедей.