Услышав за спиной шорох, Гилберт резко обернулся, но Рауль успел нанести удар. Потеряв равновесие, Гилберт упал, потянув за собой и девушку. Тут же поднявшись, она побежала к отцу, а Гилберт, опершись на руку, взглянул на Рауля.

Меч Рауля был наготове.

   — Не удивляйся, — выдохнул он. — Прежде чем ты встанешь, я должен кое-что тебе сказать.

   — Ты! — взорвался Гилберт. — Да кто ты такой! Жалкое отродье! Видит Бог, я размозжу тебе череп!

   — Очень может быть, — отпарировал Рауль, — но сейчас стоит тебе пошевельнуть пальцем, и ты пожалеешь об этом. Скажи мерзавцу, который считает себя твоим телохранителем, чтобы он не двигался, пока я не договорю.

Не обращая внимания на ругательства Гилберта, Рауль продолжал как ни в чём не бывало:

   — Тебе лучше последовать моему совету, иначе я без сожалений прикончу тебя, как поросёнка!

   — Прикончишь меня? Дева Мария! — мерзавец заговорил, как ангел. — Дай мне подняться, дурачок! Господи, тебе это даром не пройдёт!

   — Сначала ты поклянёшься, что отпустишь девушку, — проговорил Рауль. — А потом я отдам тебя на растерзание твоей совести.

   — Отпустить эту девку? Ты считаешь, что я не в своём уме? — кричал Гилберт. — Какие у тебя дела с этой девкой, господин святоша?

   — Никаких, но я сдержу своё слово, если ты не поклянёшься. Считаю до двадцати, Гилберт, время истекает.

При счёте восемнадцать Гилберт перестал изрыгать проклятия и нехотя проговорил слова клятвы. Услышав это, Рауль спрятал меч.

   — Поедем домой вместе, — сказал он, не сводя взгляда с рукоятки меча брата. — Поднимайся, больше тебе здесь нечего делать.

Мгновение Гилберт колебался, крепко сжимая рукоять меча. Но Рауль повернулся к нему спиной, и слепая ненависть Гилберта начала стихать — он понял, что не сможет поднять меч на младшего брата, не ожидавшего удара.

Пытаясь осмыслить происшедшее, он сел на коня и повернул в сторону дома. Вдруг его блуждающий взгляд остановился на злобных усмешках солдат. Побагровев от ярости, Гилберт хриплым голосом приказал всем садиться по коням. Не дожидаясь действий Рауля, он с силой вонзил шпоры в бока своего чалого, и тот помчался галопом.

Наконец крестьянин пришёл в себя и застонал. Опустившись на колени, его жена с тревогой смотрела на юношу. Она уже поняла, что он был благородного происхождения, но никак не могла поверить в то, что он спас её мужа из чисто рыцарских побуждений.

Рауль снял с пояса кошелёк и бросил его рядом с крестьянином.

   — Этого вам хватит, чтобы отстроить дом заново, — смущённо проговорил он. — Не нужно бояться, он не вернётся, обещаю вам.

Юноша натянул вожжи и, попрощавшись с женщиной кивком головы, поскакал вслед за Гилбертом.

К главной башне замка Харкортов Рауль подъехал, когда сгустились серые сумерки, а на небе засияли первые звёзды. Мост ещё не был поднят, и на посту стоял часовой.

Рауль въехал во двор замка, отдал Версерея конюху и взбежал по ступеням главного здания.

Как он и предполагал, Гилберт был в апартаментах отца, рассказывая обо всём ему и Одесу, умиравшему со смеху. Рауль вошёл в комнату, захлопнул за собой дверь и, сняв плащ, швырнул его в угол. Отец, нахмурившись, взглянул на него, но его лицо выражало скорее недоумение, чем гнев.

   — Ну и кашу вы заварили, ребятки! — проговорил он. — А что ты нам расскажешь, Рауль?

   — А вот что! — Рауль подошёл к столу, на котором стояли свечи, — Слишком долго я просидел дома, делая вид, что не замечаю всего, что творится вокруг.