Изменить размер шрифта - +

Воздух. Кислород. Атмосфера.

Помнить о дыхании. Джерри сделал глубокий вздох, почувствовав, как регенерированный воздух обжигает верхнее небо и гортань. Ему стало больно, но эта боль являлась ничтожной частью той агонии, которую испытывала вся его плоть. Он на секунду задержал дыхание, а затем выпустил из легких воздух.

Человеку не место в космосе, сказал он себе. Там для нас ничего нет… ничего, кроме смерти.

– Космос не пустое место, – назидательно произнес знакомый голос. – Он полон как видимого, так и невидимого.

Невидимое. Джерри сосредоточился на этом слове… Невидимые вещи, такие, как смерть. Смерть невидима. Несмотря на всю отчаянность своего положения, его рот искривился в гримасе смеха, но тело не смогло воспроизвести этот звук. Глаза наполнились слезами, дыхание участилось. Он пытался не уступать, восстановить полный контроль над своим сознанием. Но «оно» давило все сильнее, и тогда Джерри понял, что эти слова, выплывшие из глубины его памяти, были ничем иным, как результатом коварных происков этой чужой силы.

– Нет, – слетел с губ еще один возглас Но одно маленькое, ничтожное слово не могло остановить проникновение чужих щупальцев, копошившихся внутри мозга.

Космос не черный и белый. Он окрашен во все возможные и даже невозможные цвета, туманности, состоящие из космической пыли, черной, как сажа, или переливающейся всеми цветами радуги. Звезды… огни, горящие в вечной ночи, излучение, распространяющееся космическим дымом по всей бесконечной пустоте невидимыми волнами…

Волны.

Джерри вспомнил моря Земли… сине‑зеленые, прохладные… волны с верхушками из ослепительно‑белой, сверкающей в лучах солнца пены волны, нежные, грациозные в своих движениях они поднимаются и опускаются. Здесь, же, в космосе, волны были невидимыми, они свирепо обрушивались на космоплан, стремясь разрушить его, убить все живое… радиоволны, гравитационные волны, волны ионизированного, электромагнитного, ультрафиолетового излучения. Волны сферические и цилиндрические, простые и сложные. Да, эти волны накатываются на модуль, пытаются достать меня, проникнуть в меня.

Пробиваясь сквозь нарастающую истерию, спокойный голос продолжал вещать:

– И во всем космосе величественные, безучастные звезды совершают медленный, элегантный танец. Они являются сиренами космоса. Они…

Джерри собрался с силами и подавил в себе голос. Он обратил свой взор, наполненный ненавистью, к звездам. Ему вспомнилось, как это все началось. Это была работа, обычная работа, не хуже других. С той лишь разницей, что в ней присутствовала опасность. Никто ведь не заставлял его, правда? Выполнив более пятидесяти заданий, Джерри считался уже ветераном, и это задание было вроде бы как рутинным. Вот только ему ничего не сказали о «Другом». Или они знали? Но он‑то не знал и не отказался… он не знал того, что знал теперь.

Его разум стал играть, выстраивая рваные комбинации слов, потом звуков. Он захихикал: сумасшедший звук, едва слышный среди деловитого треска и попискивания приборов модуля.

"Другой" опять перешел в наступление, и Джерри понял, что долго ему не продержаться. Периоды беспамятства, когда правило «оно», становились все более частыми. Скоро «оно» овладеет им полностью.

– Боже, помоги мне! – прохрипел Джерри в тщетной мольбе.

Ему с трудом удалось раздвинуть слипшиеся веки покрасневших, воспаленных глаз. Грязный и влажный от пота космический костюм висел на его исхудавшем теле, как на пугале.

Оставив позади Каменный Пояс, спасательный модуль наконец выбрался на малооживленную космическую трассу, и впервые за все время, прошедшее после взлета, сигналы бедствия, требовавшие экстренной помощи, стали распространяться, не встречая статических помех.

Но Джерри еще не знал об этом и, не замечая ничего вокруг, уставился невидящими глазами сквозь иллюминатор в космос.

Быстрый переход
Мы в Instagram