– Ты и так очень много для нас сделал. Мне не хотелось бы втягивать тебя в свои заботы. Если только царица Клеопатра узнает, что ты помогал мне, ты можешь оказаться в опасности.

Цефания внимательно посмотрел на молодую женщину, так много значившую для его брата.

– Это меня не волнует. Ты и твой отец достойно обходились с моим братом, и я знаю, что он любит тебя как родную дочь. Если бы не щедрость твоего отца, у меня не было бы этой фермы.

– Об этом я ничего не знаю.

Урия откинулся назад и устремил взгляд в звездное небо.

– Господин Мицерин купил меня на невольничьем рынке в тот самый день, что и твою мать. С самого начала его поступки отличались безграничной добротой. Когда он узнал, что я владею несколькими языками и умею считать, он решил, что я стану твоим учителем, как только ты подрастешь настолько, что сможешь учиться.

– Мой отец был очень добрым. Он бы не обрадовался, узнав, что порочат его имя. Мне следовало бы быть лучшей дочерью для него.

– Не говори так, – возразил Урия. – Это Харик запятнал имя твоего отца, а не ты.

– Каким образом мой отец помог тебе, Цефания?

– Господин Мицерин одолжил мне денег, чтобы я мог купить эту ферму. Он дал мне годы, чтобы расплатиться, и не взял процентов. Он действительно был очень добрым человеком, и я счастлив, что мне представилась возможность как-нибудь помочь его дочери.

Глаза Данаи наполнились слезами.

– Спасибо тебе. Спасибо вам обоим.

– А теперь, – сказал Цефания грубоватым, но ласковым голосом, – изложи нам свой план, братец.

– Все должно быть рассчитано идеально, только тогда все получится, – сказал Урия, придвинувшись ближе к остальным и понизив голос, хотя поблизости не было никого, кто мог бы их подслушать. – Во-первых, ты должен отправиться к верховному жрецу Исиды и попросить его представить документы об удочерении Данаи царице в тот день, когда она удостоит нас аудиенции. Когда Клеопатра услышит, кто испрашивает аудиенцию, я думаю, она не заставит нас долго ждать.

Цефания кивнул.

– Верховный жрец согласится увидеться со мной?

– Все, что от тебя требуется, это сказать его слуге, что ты пришел от имени госпожи Данаи.

Даная широко раскрыла глаза.

– И что потом?

Урия поднялся с места и принялся быстро шагать взад и вперед, а его грубое одеяние вихрем взвивалось на поворотах и хлестало его по ногам.

– Вот как я это себе представляю…

Теодот всматривался в ночную мглу, сидя в запряженной лошадью повозке, с грохотом катившейся по мощенным булыжником улицам. Приказав рабу свернуть на пыльную дорогу, ведущую прочь из города, учитель принялся обдумывать задачу, которую ему предстояло выполнить. Царь Птолемей был мертв – утонул в своих тяжелых доспехах, во всяком случае, так было сказано. Пароянис – соперник, которого Теодот ненавидел больше всех остальных, – тоже был мертв, убитый человеком царицы, Аполлодором.

Сердце учителя пылало жаждой мести. Не то чтобы он любил царя – тот даже не нравился ему, – но гибель Птолемея положила конец амбициям Теодота. Прошел даже слух, что его собираются в ближайшее время арестовать, и он понимал, что тогда его смерть неизбежна. Но прежде чем расстаться с жизнью, он решил забрать с собой истинного врага Египта.

Царицу Клеопатру!

Говорят, что царица беременна от Цезаря. Без сомнения, боги одобрят его действия и будут к нему благосклонны, если он сумеет отправить царицу вместе с ее еще не рожденным римским отродьем в загробное царство!

Теперь повозка катилась по открытой местности, и полная луна освещала все кругом.