- Я хочу попасть в Троаду, - сказал я. Этому парню лучше не врать. По крайней мере сейчас.

    - Зачем тебе наша война?

    - Я прибыл издалека, Лаэртид, очень издалека. Ты даже не слышал о той стране, в которой я живу, ибо она лежит слишком далеко отсюда.

    - За Гипербореей?

    - Да.

    - Ты проделал долгий путь.

    - Не по своей воле, - сказал я. - Мой правитель направил меня сюда. Он прослышал о грядущей великой войне и хочет, чтобы я стал свидетелем этих событий.

    - Но ты и так все видишь, - заметил Одиссей.

    - Смотреть издалека - это одно дело, - сказал я. - И совсем другое - смотреть на что-то, находясь внутри этого.

    - Но зачем твоему правителю такая информация? Он хочет воевать с нами и послал тебя в качестве лазутчика?

    - Поверь, война меж нашими державами невозможна, - сказал я. - Тот путь, что проделал я, не сможет пройти ни одно войско.

    И скажите мне, что я вру.

    - Ты не врешь, - сказал Одиссей. - А жаль. Какое-то время я думал, что ты подослан правителем Трои, чтобы убить Ахилла. Я бы не стал тебе мешать.

    - Вот как?

    - Он болен, - сказал Одиссей. - Но я не знаю, как называется эта болезнь. Он убьет меня, по крайней мере попытается меня убить, если я назову его безумным, но он безумен. Он должен был родиться богом, волею Зевса был рожден человеком, однако его мать сделала все, чтобы человеком он так и не стал.

    - Ты не боишься быть столь откровенным со мной?

    - Нет, - сказал Одиссей. - Не спрашивай почему, я не знаю. Я чувствую людей и чувствую, что могу тебе доверять. И я видел, какими глазами ты смотрел на Ахилла. Он нравится тебе не больше, чем мне.

    - Ты прав. Он - зверь.

    - Невелик подвиг - убить раба, - сказал Одиссей. - Для того чтобы разрубить человека от плеча до пояса, нужна только сила. Для того чтобы быть героем, одной силы мало. А мальчик хочет быть героем, более великим, чем его отец.

    - Такова его судьба.

    - Судьбе надо помогать, - сказал Одиссей. - Не судьба делает человека героем, а сам человек. Хотя, на мой взгляд, это самая глупая цель, какая только может быть в жизни, - стать героем. Век героев короток.

    - Зато их слава живет в веках.

    - Плевать мне на такую славу, - сказал Одиссей, чье имя стало нарицательным и чьи подвиги вошли в легенды. - Я не увижу этой славы, и мне в ней мало прока. Я хочу любить свою жену, видеть, как взрослеет и мужает мой сын, я хочу посмотреть, каким человеком он станет, я хочу увидеть внуков и знать, что мой род, берущий начало от самого Гермеса, будет продолжен.

    О том, что по другой линии родоначальником Лаэртида считался сам Зевс, Одиссей скромно умолчал. Или не скромно? Неужели он ставит Гермеса выше его небесного отца?

    Одиссея очень беспокоит сын Пелея. Почему?

    Удар у Ахилла хороший, это надо признать. Но техники никакой. На оборону он вообще плюет, ну это и понятно, на кой черт ему оборона, если у него броня вместо кожи.

    Я с расстояния двух метров видел, как дважды выпады раба, с которым забавлялся Пелид, достигали цели, и оба раза лезвие не рассекало человеческую плоть, а отскакивало от нее, словно натыкаясь на невидимую преграду.

    Я этого не понимаю.