Какой ласковый у него голос! Его ладони нежно сжали ей запястья, когда она попыталась прикрыться после того, как он снял с нее окровавленные обрывки одежды…

– Я так рада, что вы смогли прийти, мисс Уинслет.

Прогнав прочь воспоминания об Африке, Финни подняла голову и увидела, что миссис Брэдфорд Готорн, мать Мэтью, смотрит на нее и улыбается.

Раньше Финни не знала, что и Мэтью родом из Бостона, и не связывала его с этой семьей. И когда увидела его здесь, сердце у нее замерло. И хотя Финни была полна решимости забыть о нем, ей очень хотелось обменяться с ним несколькими словами.

Эммелина Готорн была миловидной женщиной, одной из немногих, с кем Финни познакомилась за свое недолгое пребывание в Америке. Ее супруг Брэдфорд Готорн, мрачный мужчина, напоминал туземного воина – отважного, прямолинейного и жестокого.

Они жили в роскошном особняке на Бикон-стрит, в части города, называемой Бикон-Хилл – одном из старейших и красивейших районов Бостона. Улицы здесь были извилистые и вымощены красным кирпичом в тон фасадам домов влиятельных горожан. Бикон-Хилл совершенно не был похож на то место, где жила ее мать. На Бэк-Бей улицы были прямые, довольно широкие, да и тона фасадов домов разноцветные, не то что на Бикон-Хилл.

– Благодарю, миссис Готорн, – ответила Финни. – Было очень любезно с вашей стороны пригласить меня.

Она скользнула взглядом по столу, где при свете свечей поблескивали серебряные приборы, и остановила его на своей матери. Сейчас мать казалась ей еще более чужой, нежели тогда, когда их разделяли время и океан, со своей ослепительно белой кожей и безупречными манерами.

Летиция Уинслет с приятной улыбкой на устах вела светскую беседу. На ней было сверкающее атласное платье и нитка жемчуга на шее. Как говорила бабушка Финни: изысканна, но меру знает. Она не повышала голоса, чтобы привлечь к себе внимание, но очаровывала всех своей красотой.

Финни взглянула на изящный браслет с бриллиантами на своей руке. Она надела его по настоянию матери.

– Его подарил мне твой отец, – промолвила Летиция, застегивая браслет на запястье дочери. – И я хочу, чтобы он был на тебе во время твоего первого выхода в свет.

Золото сначала обожгло Финни холодом, но затем вобрало в себя теплоту ее тела. Однако этот жест матери не сблизил их. Финни посмотрела в зеркало, висевшее у выхода из столовой. Она рассматривала свои глаза, лицо, надеясь отыскать хоть отдаленное сходство с сидящей напротив красивой женщиной.

– Скажите нам, мисс Уинслет: вы, верно, вздохнули с огромным облегчением, вновь оказавшись среди цивилизованных людей? – обратилась к Финни Грейс Болдуин.

За столом сидели двенадцать человек. Хозяин с хозяйкой, Финни, ее мать, Джеффри Аптон, Нестер с невестой, Мэтью и несколько незнакомых ей гостей: Грейс Болдуин, Эдвина Рейнз и чета Дюмонов.

Вопрос Грейс Болдуин озадачил Финни. Ведь ее увезли из Бостона в шестилетнем возрасте, и она совершенно не помнила то далекое время.

– Скажите, мисс Уинслет, – подхватила Эдвина Рейнз, приподняв бровь, – где вы жили? Кажется, в каком-то племени?

Миссис Дюмон, открыв рот от изумления, во все глаза уставилась на Финни:

– Среди дикарей?

Финни молчала, не зная, что ответить, и никак не могла сосредоточиться.

– Тамошние нехристи, говорят, плотоядны, – заявила миссис Дюмон. – Дикари, поедающие плоть.

– Мы все плотоядны, миссис Дюмон. Все без исключения.

Собравшиеся удивленно повернулись к Мэтью, который до этого не произнес ни единого слова, едва сдерживая кипевшую в нем ярость. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Но миссис Дюмон лишь фыркнула, бросив выразительный взгляд на Мэтью.