— Ты сказал, что ценишь в людях честность и добрый нрав и, если наши взгляды в этом схожи, все будет хорошо. Но ты ни словом не обмолвился, что твои высокие нравственные принципы зависят от обстоятельств, что о некоторых из них ты можешь напрочь позабыть, когда дело касается определенного типа людей.

Глаза Тая вновь вспыхнули гневом, а на скулах появился легкий румянец. Он заговорил тихим голосом, но в нем чувствовалось напряжение:

— Ты полагаешь, между нами возникло влечение и потому за нами надо приглядывать?

Ужаснувшись, Трейси замотала головой.

— У меня и в мыслях подобного нет, но мне бы не хотелось, чтобы велись досужие разговоры.

Молчание Тая так затянулось, а его разгневанный взгляд так буравил Трейси, что у нее закружилась голова. Когда же Тай заговорил, она поразилась примирительности его тона.

— Ладно, Трейси. Ты, пожалуй, права. По ночам с нами будет оставаться кто-нибудь. Тогда мы оба сможем успокоиться. — На губах его вновь заиграла улыбка, однако Трейси интуитивно почувствовала в нем кое-что, заставившее ее держать ухо востро. Тай понизил голос. — Потому что я считаю, что нас и вправду влечет друг к другу. Если бы не надо было заботиться о приличиях, может, нам не пришлось бы так бдительно это скрывать.

Трейси в смятении выдохнула:

— Мне это вовсе… ни к чему.

Тай стоял близко и, неторопливо подняв руку, коснулся ее светлых волос. Трейси вздрогнула, но вдруг почувствовала, что не может и пальцем пошевелить.

Почему его касание искрами разбежалось по телу, разгорячив и взволновав ее? Почему оно так ей приятно? Она всегда робела перед Таем Кэмероном — таким огромным, сильным, непреодолимо мужественным. По сравнению с ним Трейси была такой маленькой и беспомощной, что, безусловно, должна была бы испытывать неприязнь к нему.

Но он пробуждал в ней нечто такое, что почти не уступало по силе ее страху перед ним. А что, если она ничем не отличается от матери? Что, если она такая же любительница мужского пола, как и Рамона, но просто не догадывалась об этом?

Рука Тая скользнула по ее щеке, и жесткая ладонь нежно прижалась к ее коже. И от этого Трейси вдруг захотелось куда большего, чем ощущать тепло его ладони на своей щеке.

— Прошу тебя, — прошептала она, испугавшись того, что в ней под влиянием Тая проснулось что-то, отдаленно напоминавшее чувственное желание. — Прошу, не трогай меня, — произнесла она еле слышно, буквально выдохнув последние слова.

— Если бы я мог предположить, что тебе и вправду этого хочется, я бы тут же убрал руку, — прошептал Тай. — Но ты вся таешь, Трейси. Я чувствую, что происходит с тобой, потому что и со мной происходит то же самое.

Его лицо склонилось к ней, и Трейси прикрыла глаза. Его губы прикоснулись к ее губам так нежно и горячо, что она не смогла отстраниться, увернуться от него.

Ее охватило странное любопытство, и она только теперь поняла, что испытывала именно любопытство с той самой минуты, когда налетела на Тая в ночном клубе и он схватил ее за плечи, чтобы помочь удержаться на ногах, — ее поразил тогда заряд электричества.

Руки Тая непринужденно обвили ее, и от этого она вся напряглась. Предчувствуя недоброе, Трейси попыталась отстраниться, когда он притянул ее к себе, но нежная настойчивость его губ немного ослабила ее сопротивление.

Поцелуй стал откровением для Трейси. За ее настороженностью не было страха. Она испытывала наслаждение, не осознавая, что отвечает на поцелуй, не замечая, что руки ее скользнули к широким плечам Тая.

Она вздрогнула, когда Тай провел по нежной линии ее губ кончиком языка. Почувствовав ее возбуждение, он крепче приник к ней, и они слились в жадном поцелуе. Страхи улетучились, и она полностью отдалась нежному напору его губ.