Он хочет её. И если девушка подаст ему хотя бы крошечный знак, что хочет его, он возьмет её прямо здесь и сейчас.

— Прости, — сказала она. — Я... я не могу.

— Всё хорошо, милая. Я просто не привык к тому, что женщины играют со мной в игры.

— Играют с тобой в игры?

Доминик едко засмеялся.

— Ты же так поступала и раньше, да? Вся эта невинность, понимаешь, это как помахать морковкой перед глупым кроликом? Флирт с другими мужчинами, чтобы заставить своего парня ревновать.

— Это смешно, — сказала она. — Если ты говоришь, что я играю с тобой, ты абсолютно меня не понимаешь. Тот журналист хотел обратной реакции от тебя, и ты дал ему именно то, чего он хотел. Парень не был заинтересован во флирте со мной.

Доминик пристально её изучал, но ничего не увидел кроме упрямства на лице и того, как она держалась. Было сложно не поверить ей. Она не одевалась так, чтобы произвести впечатление. Не говорила ему того, что, как ей казалось, он мог бы хотеть услышать. Другой мужчина посчитал бы её упрямство раздражающим, но не он. Доминик устал от женщин, которые выполняли все его приказы, от женщин, которые смеялись лишь тогда, когда смеялся он, которые говорили, только если он с ними заговаривал. Сэм Джонстон была, словно гроза в ясный день, возбуждала его как никто до неё.

А ещё, если и было что-то, чему актёр научился у своей матери – это то, что женщины никогда не бывают такими, какими кажутся. Сэм может выглядеть искренней и настоящей, но это не продлится долго. Её истинные краски засияют достаточно быстро. Это, правда, он хочет её, но после того, как утолит свой голод, будет готов двигаться дальше. Отношения длиной в три месяца – это для него практически как целая жизнь.

Она вздохнула, нарушая ход его мыслей.

— Прошлая ночь была особенной, — произнесла Сэм, снова по ошибке принимая его молчание как обиду, ещё одна занятная черта её характера.

Он промолчал, но желание девушки всё ещё было ощутимым.

— Но то, что произошло между нами, — добавила она, — больше никогда не должно повториться. Мы можем быть женаты в глазах церкви, но мы не женаты здесь, — сказала Сэм, кладя руку на своё сердце, — там, где это по-настоящему имеет значение.

Наверное, для кого-то с улицы, это выглядело чертовски идеально. Но, как Сэм уже начинала понимать, всё могло быть далеко от истины. Они прибыли на остров Kauai три дня назад. Согласно словам Бена, она и Доминик могут проводить большую часть времени внутри номера, так как он желал, чтобы весь мир думал, что молодожёны слишком заняты, чтобы выходить на свежий воздух.

Сэм стояла на балконе их до нелепости огромного номера, и смотрела, как заходящее солнце тает в Тихом океане, пока кристально чистые волны ласково выкатываются на берег. Доминик сбежал около часа назад, сказав ей, что ему нужно поговорить с консьержем.

С момента прибытия, они с Домиником едва ли обменялись друг с другом хотя бы парой слов. С тех пор как она оттолкнула его в лимузине, он отдалился от неё, избегая как чумы.

Номер был большим, но не настолько, чтобы помешать ей слышать каждое его движение. Фактически, большую часть времени, актёр проводил за чтением сценариев. Очевидно, новые предложения полились рекой, и ему нужно было принимать важные решения.

Сэм должна была быть счастлива, что ей не приходится все дни напролёт сопротивляться его шарму, но это было не так. Доминик всколыхнул в её душе нечто, что заставляло ощущать беспокойство.

С тех пор как Кен, её бывший, бросил Сэм, она была сосредоточена на том, чтобы оставаться сильной и независимой, полагаться только на саму себя, потому что больше никогда не хотела снова ощущать ту болезненную пустоту. После пяти лет, проведённых вместе, девушка верила парню больше, чем кому-либо другому за всю свою жизнь.