Loading...
Изменить размер шрифта - +
Опустившись на колени, он молился, глядя вверх. «Кому молиться?» — подумал он.

«Боже, помоги мне», — шептал Оливер, пытаясь подняться на ноги. Но тело не хотело двигаться, цеплялось за безопасный угол комнаты. Он услышал удары дверного молотка, ритмичные, настойчивые. Мелодичный перезвон звонка давно уже молчал. Он никак не мог подняться. Может быть, они все же уедут. Наконец, встав на ноги, он прислушался.

Удары в дверь прекратились. Тишина. Затем вступил хор новых исполнителей, настойчивый призыв в грозовую ночь:

— Мама, папа, это мы.

«Кто они такие?» — подумал он.

Стук снова возобновился, заглушив голоса. Он услышал слабый шепот, затем металлический скрежет, и то, чего он все это время смутно опасался, стало реальностью. Дверь отворилась.

Он бегом выбежал из комнаты, но движения его были неуверенными, и еще больше их сковывали препятствия, стоявшие на его пути. Он потерял равновесие и упал. Сквозь медные прутья перил он видел, как раскрылась дверь, и слышал, как закричали дети, упавшие на скользкой поверхности. Они попытались встать и снова упали, пытаясь дотянуться до лестницы.

— Не подходите, — слова наконец нашлись и прорвались сквозь стоявший шум. Они по-прежнему пробирались вперед.

— Не подходите. Пожалуйста.

Это был не его голос. Это был голос Барбары. Он увидел ее на площадке лестницы у себя над головой. Она смотрела вниз, ее лицо было испуганным, на нем лежала печать ужаса.

— Мама!

Они закричали одновременно. Увидев ее, они сделали еще усилие и ухватились для поддержки за лежавший на ступенях ковер. Неприкрепленный ковер подался вперед, и чугунные горшки начали свое лавинообразное падение вниз по лестнице, издавая оглушительный грохот. Тут же принялись бить часы, наполняя вибрацией воздух в каком-то размытом ритме. Картины попадали со стен. Ева и Джош прижались друг к другу, пытаясь уклониться от летящих на них горшков.

— Назад, — закричала Барбара, ее голос взлетел до визга, она была объята паникой. Она поискала взглядом, в котором стояла мольба, его глаза.

— Спаси их, Оливер. Это наши дети.

Ее рыдания взволновали его, и впервые с тех пор, как начался весь этот кошмар, он различил в ней прежнюю мягкость, прежнюю Барбару.

— Наши дети, — повторил он и судорожно сглотнул, пытаясь привести свои мысли в порядок. Время сжалось. Они смотрели друг на друга целую вечность. Он снова ощутил то, что пробежало тогда между ними в Чатеме много лет назад. Может быть, это чувство все еще живо, несмотря ни на что. Разве не молили ее глаза о том, чего он так страстно хотел, — о еще одной попытке начать все сначала?

Ева и Джош начали шевелиться. Часы продолжали свое безостановочное клацанье. Падение различных предметов продолжалось. Затем крик Барбары эхом разнесся по всему дому, перекрыв остальные звуки. Она неосторожно подошла слишком близко к перилам, которые тут же рухнули в лестничный колодец, вдоль которого спускалась цепь от люстры, и разбились внизу. Барбара потеряла равновесие и теперь угрожающе висела над неогражденным краем лестничной площадки, которую отделяли от пола два этажа.

— Держись, — закричал Оливер. — Я иду.

Он крикнул детям:

— Выходите из дома. Пожалуйста. Я помогу ей. Только выходите из дома.

Они стали пробираться к открытым дверям, скользя среди обломков. Наконец они выбрались наружу и встали на крыльце, заглядывая внутрь. Смертельный ужас сковал их сердца.

— Держись, Барбара. Еще секунду. Держись, детка.

Его сердце бешено заколотилось. Он пододвинулся к краю площадки своего этажа, прикинул расстояние до цепи, на которой висела люстра, согнул колени и прыгнул. Вытянув руки, он ухватился за цепь и, опираясь ногами на металлические спицы люстры, подтянулся наверх, оказавшись на одном уровне с висящей Барбарой.

Быстрый переход