— А между тем я ничего плохого вам не сделал. — заметил Кирбит. — И даже наоборот: всячески содействовал в дороге. Если бы не я, вы бы сейчас голодными были. Вот и теперь я позаботился найти для вас ночлег, отыскал воду и даже собрал для чая мяты.

— Ну мы прямо сейчас заплачем. — язвительно отозвался Лён.

— О, столь много я не ожидаю! Но, тут неподалёку я обнаружил сухую пещеру, и это очень кстати — скоро дождь пойдёт.

Он повернулся и поскакал вперёд, как будто не сомневался в ответе спутников.

— Не стал бы я пользоваться его услугами. — процедил сквозь зубы Долбер. — Помяни моё слово, этот мошенник нас с тобой обманет.

— Пещера есть пещера. — ответил Лён. — Спать-то где-то надо, тем более, что действительно собирается дождь.

Долбер ещё что-то поворчал, но поехал следом.

Кирбит в самом деле отыскал сухую пещерку, в которой даже лежал запас сухого хвороста. Помимо прочего обнаружилась старая глиняная посуда, ветхая упряжь, куча старых тряпок, какой-то грубый инструмент.

— Может, здесь жил отшельник? — спросил Лён, оглядывая бедное жилище.

— Да, уж это точно. — обронил Долбер, выкидывая на волю пыльное тряпьё.

— Может, жил. А, может, и не жил. — легкомысленно ответил Кирбит, вытряхивая из найденного горшка мусор и наливая в него воду из бурдюка. — Давайте-ка запалим костерок да чайку попьём на ночь глядя.

— Что-то ты такой добрый стал? — неприязненно спросил Долбер.

— А я всегда приветлив был. — добродушно отозвался кочевник. — Это вам везде враги чудятся. Мы, сартаны, люди простые: шутку любим, истории занятные любим послушать, песни попеть, повеселиться. А у вас, у славян, всё слишком серьёзно, во всём-то вы ищете какую-то занозу. Когда сказать вам нечего — щёки надуваете, стараетесь быть важными. Чего уж проще: чайку вечерком попить, так ведь и тут ты, Долбер, ищешь тайный смысл!

С этими словами он наломал сухие палки, сложил шалашиком, подсунув внутрь сухой мох. Потом ловко, с одного удара, высек искру кремнем, и запалил костерок.

— Ну, вот так. — удовлетворённо сказал он, усаживаясь на пол.

В пещерке было тесно, а снаружи действительно начал накрапывать дождь, так что деваться было некуда — поневоле пришлось располагаться возле очага.

— И кто здесь жил? — спросил Лён.

— Кто его знает… — ответил Кирбит, глядя на огонь своими жёлтыми глазами. — Если кто и жил, так уж давно не живёт, потому что, думается мне, в нашем костерке сейчас горит не что иное, как дверь в его жилище. По-моему, эти сухие палки — остатки плетёной заслонки, которой он затворял вход.

Дрова быстро прогорели, и в горящие угли Кирбит поставил горшок с водой, засыпав в него горсть свежей пахучей мяты и бросив большой кусок сахара.

— В корчме спёр? — с насмешкой спросил Долбер.

— Ага. — легко согласился Кирбит.

Лёну стало смешно: надо же, он пьёт и ест от жульнических щедрот Лембистора! Тот думает подкупить его своей заботой!

А демон продолжал вести себя хозяином: порылся в пыльном барахле, что было свалено в углу и добыл две обколотых глиняных чашки и одну глубокую деревянную ложку.

— Видать, хозяин этой гостиницы гостей не любил. — сказал он с сожалением. — Посуды маловато. Да ладно, я похлебаю ложкой.

Горячее питьё оказалось довольно вкусным, даже несмотря на то, что на дне глиняных посудин оставался песок.