За зимней блокадой города стремительно пришла весна, которая принесла освобождение от русской изоляции. В то самое время, когда пришедшие нам на помощь наши войска довольно далеко отогнали русских, фронтовая жизнь стала слегка приходить в нормальное состояние.

Возможно, это было совпадение, а возможно и запланированное мероприятие, но блокада города была прорвана в день рождения нашего фюрера. Бригада генерала Бюлова все же разорвала большевистское кольцо и вошла в разрушенный мертвый город. Благодаря работе комендатуры разбитые улицы города с помощью русских пленных и местного населения стали приводиться в порядок. Тогда нам казалось, что мы пришли на эту землю надолго, и теперь вся жизнь требует мирного обустройства.

После изматывающих боев разведывательный эскадрон обер-лейтенанта Крамера в составе оставшихся защитников гарнизона был отведен для отдыха и пополнения в тыловой город Сураж, подальше от линии фронта. Месяц без войны, без разрывов снарядов и бомб в то время казался настоящим раем. Хорошее питание, чистые простыни и отсутствие всякого напряжения в довольно короткий срок поставили нас всех на ноги.

Обер-лейтенанту Крамеру присвоили очередное звание гауптмана и наградили «Железным крестом» второй степени. Полковник Зинцингер за заслуги перед великой Германией был приказом фельдмаршала фон Бока произведен в генералы инфантерии, и также награжден «Железным Крестом» первой степени. Крамер, как и обещал, представил меня к почетному знаку «Abzeihen für den Handkampf» («За рукопашный бой»), и уже в глубоком тылу нашей армии собственноручно мне вручил этот знак, повесив на грудь.

Отдых в тылу в те времена казался настоящей сказкой. Мы словно боевые псы зализывали свои раны, чтобы уже через месяц вновь оказаться на передовой.

В последнее время я очень сдружился с гауптманом Крамером и всякий раз, отправляясь на прогулку, он брал меня с собой.

Анна

Как-то раз Крамер взял меня в Витебск. Усевшись в грузовой Опель, мы уже через час вместе с саперами прибыли в город. Тогда перед моими глазами предстала ужасная картина. Город, словно огромный призрак, лежал в руинах. Черные пустые глазницы обгорелых окон, битый красный кирпич, разрушенные стены домов создавали поистине удручающее впечатление.

Я плелся за капитаном и вращал головой по сторонам словно филин. Тогда я старался запомнить каждую мелочь, чтобы в конце этого страшного жизненного пути поведать об этом своим детям и внукам, как обещал когда-то Крамеру.

— Смотри, малыш, как наша армия уделала этот город! Еще осенью тут было намного лучше, оставалось много целых домов, а сейчас одни руины! Большевики со своей авиацией, видно, тоже постарались на славу. Ладно, хватит о войне, да о войне, у меня сегодня есть желание посетить какой-нибудь кабачок, да отведать баварских колбасок с пивом. Ты любишь колбаски с пивом, Кристиан!? — спросил капитан, потирая руки в предчувствии сытного обеда.

— Так точно, господин капитан! Я сейчас не только колбаски могу съесть, но и целого быка, зажаренного на углях.

— Я помню, ты еще в блокаде в Велиже мечтал расстаться со своей непорочностью. Жаль, что с нами нет толстяка Уве, он бы тебя сегодня обязательно поводил по борделям, чтобы ты мог удовлетворить свою плоть. Тот был ходок до бабских тел, а я, а я больше специализируюсь по пиву, — сказал капитан, выискивая глазами бордель.