В итоге, чтобы те не особо-то разевали рот на основной костяк его гвардии и лишний раз не отвлекали его от важных дел своими нескончаемыми запросами о силовой поддержке и появился «учебно-штрафной полк», расквартированный на сорок девятом этаже Кремля. Который за глаза сослуживцы презрительно называли не иначе, как «Стреноженный корпус».

Семейных здесь практически не было, разве что среди старших офицеров. Коих насчитывалось шестнадцать, включая трёх полковых чародеев и двух кудесников на тридцать рук, положенных по штату Древу Ясеня-Искривлённого чародейского полка. Еще тридцать один простец служил во качестве вспомогательного персонала: поварами, прислугой и полотёрами, — а основная ударная сила состояла либо из проштрафившихся гвардейских пятёрок, выступавших в роли невольных учителей, либо из недавно сформированных групп, только начавших своё служение князю.

В любом случае суетились и бежали на срочное собрание сейчас только командиры групп, ибо «кривоясеневиков» на серьёзные дела не посылали и даже во время недавнего нападения титана на полис они занимались охраной Кремля. Остальные же бойцы, не дожидаясь новостей о том, кто выдвигается, а кто остаётся, на всякий случай неспешно и вдумчиво экипировались. Ибо разоблачиться при необходимости бойцу куда быстрее и приятнее, нежели под командирский рык впопыхах натягивать на себя форму.

Ну а в то время, как поднятый по тревоге «Стреноженный корпус» вяло шевелился, то ли имитируя активную деятельность, то ли просто трепыхаясь и сбрасывая с себя оковы полуденного сна, его неизменный командир, подполковник гвардии Илья Александрович Семенский, бодрым шагом ворвался в зал совещаний. Не обращая внимания на командиров боевых пятёрок, уже толпящихся в помещении вокруг подковообразного стола, он под их взглядами продефилировал к дальней стене. Там, возле огромной доски, очень похожей на те, что используются в школах, висел единственный во всём расположении телефонный аппарат.

Этот ритуал повторялся на протяжении многих лет, зачастую по несколько раз на дню, но всё равно как новички в гвардии, так и маститые командиры проштрафившихся пятёрок, затаив дыхание, наблюдали за действиями своего начальника. Семенский же, в свою очередь, не очень-то и торопился. Он снял с головы и положил на стоявший под телефоном столик новомодную фуражку, головной убор, совсем недавно вытеснивший у армейцев старые киверы, пригладил шикарные тоже «армейские» усы и только тогда, сняв трубку, несколько раз крутанул рукоять вызова на аппарате.

— Оператор? Милочка, соединение дай, пожалуйста, — важно произнёс он, а затем, выслушав ответ, усмехнулся и слегка наигранно возмутился: — Тык с тем, кто тебе приказал это бездново верешало включить, с тем и соединяй. Что? Титулярный советник Катцуриков… ну, давай сюда этого Кацурикова!

Господа командиры озадаченно приглянулись. Назвать титулярного советника при Княжеском Столе серьёзной величиной было довольно трудно. А уж тем более непонятно было, откуда у него такие полномочия, чтобы поднимать по тревоге целый чародейский полк. Пусть это даже и «Стреноженный корпус».

Собственно, с этого и начал разговор с таинственным Кацуриковым уже раздражённый подполковник гвардии, приравненный к чиновникам пятого класса, которому посмел что-то там приказывать чинуша рангом значительно ниже. Впрочем, рычал он в трубку недолго, затем разговор пошёл просто на повышенных тонах, а потом усатый чародей и вовсе замолчал и только слушал. Повесив же трубку, он поморщился и, проведя рукой по усам, словно стряхивая с них то ли лапшу, то ли воду, повернулся к подчинённым.

— В общем, так, братцы, — произнёс он, оглядев собравшихся, и подмигнул немногочисленным чародейкам. — И, конечно же, наши барышни. Ханурик этот… Катцуриков, не от своего имени тревогу поднял. В общем, не вашего это ума дело, но полномочия ему на то сверху спустили.