Марий стоял на темной улице, опершись спиной о стену, и вдруг заметил, что у одного из центурионов стало очень удивленное лицо. Он резко развернулся и увидел, что тот задыхается от длинного кинжала, который вонзили ему в спину.

— Что это? Кровь богов…

Марий набрал в грудь воздуха, чтобы дать команду ближайшим участкам стены, и тут увидел, как стрела пламенем прочертила черноту беззвездной ночи.

— Ко мне! Перворожденный, к воротам! Держите ворота! Сигнал всеобщей тревоги! Они идут!

Голос Мария гремел, но те, кто должен был давать сигнал, лежали в лужах собственной крови. Один еще сопротивлялся убийцам, цепляясь за тонкую бронзовую трубку, несмотря на яростные удары кинжала. Марий вытащил меч, который передавался в его семье из поколения в поколение. Лицо его почернело от гнева. Убив двоих нападавших, Марий поднял рог к своим губам, чувствуя вкус крови, забрызгавшей металл.

Вокруг него в темноте раздалось пение других рогов. В первые мгновения Сулла победил, но Марий поклялся, что еще не все кончено.

Юлий заметил, что к месту, где стоит Марий с окровавленным рогом и покрасневшим мечом, пробирается группа вооруженных людей, переодетых в гонцов.

— За мной! Они хотят убить консула! — резко крикнул он Тубруку и Кабере и бросился на убийц сзади.

Первый удар попал в шею одному из бегущих, которым пришлось пробираться к Марию с боем. Люди Мария наконец осознали, что враги переодеты, но драться стало гораздо сложнее: в отсветах факелов и сумятице сражения невозможно было различить, где друзья, а где — враги. Это был сокрушительный план, превративший все внутри стен в хаос.

Юлий вытер меч о бедро и всем весом наступил на упавшее тело, с удовлетворением чувствуя, как кости смещаются и хрустят под сандалиями. Сначала он удивился, что «гонцы» не защищают себя, но тут же понял: у них приказ убить Мария, невзирая на все остальное.

Тубрук прыжком свалил другого и растянулся рядом с ним на твердых камнях. Кабера убил еще одного броском кинжала прямо в бок, от которого тот, спотыкаясь, отлетел в сторону. Юлий на бегу сделал выпад мечом в сторону и ощутил толчок, когда меч вонзился в чье-то тело и выскользнул из него.

Наверху Марий стоял один. На него кинулись другие одетые в черное фигуры. Он яростно взревел при их виде, и вдруг Юлий понял, что опоздал. На дядю напало больше полусотни человек. Все легионеры вокруг уже погибли или погибали, несколько кричали от бессилия, потому что не могли до него добраться.

Марий сплюнул кровь со слизью и угрожающе поднял меч.

— Ну же, ребятки! Не заставляйте меня ждать! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Гнев не давал воли отчаянию.

Жесткий кулак дернул Юлия за шиворот и остановил его. Юлий взревел от ярости и развернулся навстречу нападающему, но его руку с мечом отбили, и он увидел перед собой суровое лицо Тубрука.

— Нет, мальчик. Слишком поздно. Уходи, пока можешь.

Юлий забился в его руках, яростно и бессвязно ругаясь.

— Пусти меня! Марий…

— Я знаю. Нам его не спасти. — Лицо Тубрука было холодным и бледным. — Его люди слишком далеко. Пока на нас не обращают внимания, но их там слишком много. Останься в живых, чтобы отомстить за него, Гай. Останься в живых.

Юлий повернулся и увидел, как в пятидесяти футах от них Марий падает под навалившейся на него грудой тел. Какие-то уже лежали расслабленно, словно без костей. Другие были вооружены дубинами и бешено молотили по генералу, с безумной яростью буквально вбивая его в землю.

— Я не могу бежать! — крикнул Юлий.

Тубрук выругался.

— Не бежать! Отступать! Этот бой проигран. Город потерян. Смотри, предатели Суллы уже на воротах. Если мы не спасемся сейчас, скоро на нас нападет легион.