Дымов мельком взглянул на скорчившегося под ногами охранника, начал поворачивать голову. Чуть правее, еще немного, еще…

Собственно, ради этого он и нырял в эту промозглую глубь. Вадим разглядел притаившуюся в арке серенькую «Ауди». За рулем сидел человек с кроличьим личиком, с длинными, собранными на затылке в пучок волосами. Внутренне передернувшись от того, что ему предстояло, Вадим выстрелил истончавшим шипом в направлении «Ауди». Подобием лианы отросток зазмеился к иномарке и очень скоро соприкоснулся с метателом обладателя забавной прически.

Никаким вторжением это уже нельзя было именовать. Работать апосредованно через несколько тел разом было не только опасно, но и чертовски тяжело. Во всяком случае, уже в следующую секунду Вадим с ясностью осознал, что мощности захваченного с собой концентратора может и не хватить. Еще чуть-чуть, и он попросту рисковал остаться здесь навсегда.

Время сжалось в тугую пружину, резиновым жгутом шип вернулся на место. Отныне все раскручивалось в обратном порядке. Спешно метатело переместилось из оболочки бандита в оболочку охранника. И снова хлестнуло прострелом в ноге, поползли пугающие мысли о Лизе. Но он уже не задерживался на «полустанках», спешно возвращаясь в иномир. Выход из тени дался с небывалым трудом, он словно выдирал себя из плотного вязкого клея. Сил практически не осталось, и без особого удивления Вадим рассмотрел, что количество глонов на отдалении заметно увеличилось. Хорошо, еще не решились приблизиться. Не часто он баловал их подобной дерзостью, — оттого, верно, и растерялись.

Совершив усилие, Дымов наконец-то выцарапался из тени инкассатора целиком, с неким отстраненным ужасом констатировал, что «уменьшился» чуть ли не втрое. Какие уж там шипы! — сохранить бы главное… Даже не возвращаясь на прежнее место, он спешно пошел на «всплытие»…

Тепло заструилось по жилам, свет ударил в глаза. Одной короткой секунды хватило, чтобы понять: в истинное свое тело он не угадал. Какой-то карапуз стоял возле его застывшего двойника и с любопытством дергал за рукав.

— Дядь, а, дядь! Ты чего это?…

Мысленно Вадим вздохнул. Обошлось! Ребенок — это всего-навсего ребенок. Верно, не особенно и удивился замороженному состоянию взрослого. Взрослые — они вообще все странные. Одно слово — не дети…

Ручьями обежав кругленькое метатело карапуза, он вернулся в родную оболочку, с наслаждением пошевелил руками. Ожившее тело нехотя повиновалось, на лице расцвела не слишком искусная улыбка.

— Заснул, — шепнули просыпающиеся губы. — Не поверишь, заснул.

— Заснул? — малыш искренне удивился. — Разве можно заснуть стоя? Ты, наверное, очень устал, да?

Глаза его светились столь ясно, а личико лучилось таким неподдельным участием, что лучшего возвращения в реалии нельзя было и представить. Опустившись на корточки, Вадим растроганно коснулся ладошек мальца.

— И руки какие холодные!

— Они согреются, честное слово. Вот поговорю с тобой немного, и согреются…

— Вадик, не приставай к дяде!

Оба враз повернули головы. Кричала сидящая на скамейке бабуля. Что-то она там такое вязала — мохнато-шерстяное, явно предназначенное для внука. Спицы мелькали в ее пальцах с непостижимой быстротой. Ни пасмурного неба, ни явной прохлады бабуля не замечала.

Дымов улыбнулся.

— Значит, тебя тоже Вадиком зовут?

— Ну да…

— Что ж, удачи тебе, тезка!

— А что такое — тезка?

— Ты лучше спроси у бабушки, она наверняка знает.