– Здравствуйте, – произнес восточный человек.

– Кто вы такой?

Человечек вошел, закрыв за собой дверь. Верн не шевелился. Человечек был маленьким и щуплым. Трудно было сказать, сколько ему лет. Может быть, сорок. На нем была линялая форма последней войны, плотно облегающие суконные штаны и ботинки с металлическими подковками. В левой руке он держал небольшую фуражку.

– Кто я такой? – переспросил он. Голос у него был сухой и гнусавый, как при простуде. Сунув руку во внутренний карман френча, он достал оттуда конверт. – Можете посмотреть, если желаете. Мои бумаги.

Верн взял у него конверт и открыл. Карточки и бумаги, написанные иероглифами, с подписями и печатями, с крохотными фотографиями того же самого человека, с рядами цифр и штампов.

– Я не могу это прочесть.

– Эти документы удостоверяют, что мы прибудем сюда через несколько дней. Я приехал раньше, чтобы убедиться, что здесь все в порядке.

– Вы представитель новых хозяев?

– Я представитель Политической консультативной конференции китайского народа. В данное время всекитайский народный конгресс распущен. Верховная власть в Народной Республике Китай временно передана ПКК китайского народа.

– Понятно, – сказал Верн. – Через несколько дней? А я думал, у нас больше времени. Вы меня прямо шокировали. Всего несколько дней?

– Два или три. Я пришел раньше. Если все окажется в порядке, смена власти будет осуществлена немедленно. Мы не знали, удалось ли вашей стороне вовремя эвакуировать персонал.

Верн помешкал.

– Не хотите ли присесть?

– Благодарю. – Миниатюрный китаец сел возле стола, положив ногу на ногу. Достал пачку русских папирос и взял одну в рот.

Верн сел напротив. Он наблюдал, как китаец закуривает. Спички у него, похоже, никуда не годились. Несколько штук понадобилось, чтобы закурить одну папиросу.

– Вы говорите, как американец, – сказал Верн. – Что, здесь есть еще американцы?

– О нет. Я выучил язык в Пеории. Десять лет назад. Я был там в командировке.

Верн протянул ему руку.

– Меня зовут Тилдон. Верн Тилдон. – Они обменялись рукопожатием.

– Гарри Лиу.

Верн рассматривал его внимательно. Гарри Лиу был бледен и худ. Его плоское лицо было лишено всякого выражения. Он уже начал лысеть. У него были длинные руки с тонкими пальцами. На одном он носил тяжелое металлическое кольцо.

– Судя по вашему виду, вас должны звать не Гарри.

Гари Лиу улыбнулся.

– Тогда зовите меня, как хотите.

– Вы солдат?

– О да. Уже давно. Хотя в действующей армии не бывал уже много лет. Повредил ногу на Длинном марше. Он и вправду был очень длинным.

– Да. Правда. Я помню.

– Интересно, что написал бы о нем Кафка. Помните, у него есть рассказ, «Великая китайская стена». В нем говорится о том, как жители одной части Китая могут платить налоги императору, который давно умер, а о новом они ничего и не слышали. Эта страна такая большая… И почти всю я прошел пешком. Только под конец, когда нога подвела, ехал на попутках.

Верн кивнул.

– Думаю, когда-нибудь историки назовут это одной из поворотных точек истории.

– Мне кажется, все будет зависеть от того, что за историки тогда будут.

– Но в любом случае он что-то значил. Конец одного и начало чего-то другого. Может быть, завершение цикла. Как сказали бы Тойнби или Вико.