|
Ограбления, судя по всему, не было. В доме навалом ценного антиквариата: картины и статуэтки разные, бутылки довольно дорогого вина – «Шато д’Икем», например, – но убийца, похоже, ничего даже не прихватил. Разумеется, без полного списка вещей наверняка утверждать нельзя, но все равно… К тому же характер таков, что очевидно: нападение совершено в состоянии аффекта, человеком близким для погибшего. И разгром был учинен только в той комнате, где мы обнаружили труп, в гостиной. Скорее всего, нападение не было запланированным, все произошло внезапно.
– А следы взлома есть? – спросил Бэнкс у Энни. – Нет. – Она покачала головой. – Вернее, есть – моего взлома. Нам с Дагом пришлось разбить стекло на задней двери, чтобы попасть в дом. – Ну а соседи? Никто ничего не видел и не слышал? – Патрульные за сегодняшний день опросили почти всех жителей Каслвью, – ответила Энни. – Пока что все помалкивают. Ну да это и неудивительно. Дома тут окружены высокими стенами, далеко друг от друга. В таких местах живут люди скрытные и замкнутые. Это вам не густо заселенный район, где соседи всё друг про друга знают. Когда денег много, можно позволить себе приятное уединение. – Можно, разумеется. Однако же они всегда настороже, верно? – заметил Бэнкс. – Устраивают соседские дозоры и вообще всячески бдят, как бы чего не вышло. – Но в нашем случае – ничего подобного, – покачала головой Энни. – Правда, если бы вокруг дома Сильберта слонялся кто‑нибудь подозрительный, соседи наверняка бы это заметили. – Значит, прикончил его кто‑то, кто не смотрелся чужаком в этом благополучном местечке. – Видимо, так. – Как я понимаю, никто не видел, чтобы из дома пятнадцать по Каслвью‑Хайтс в пятницу утром выходил окровавленный мужчина в оранжевой рубашке и садился за руль темно‑зеленой «тойоты»? – спросила суперинтендант Жервез. – Нет, – ответила Энни. – Никто ничего не видел. Соседи не хотят иметь хоть какое‑то отношение к этой истории. – Что, думаете, кто‑то предпочел соврать? – Не удивлюсь, если так, – сказала Энни. – Мы еще раз всех опросим. К тому же с одной парой мы еще не разговаривали – они куда‑то отбыли на эти выходные. Правда, я бы особенно на них не надеялась в смысле показаний. И все‑таки не будем отчаиваться – на некоторых домах установлены внешние камеры наблюдения. Хорошо бы затребовать у жильцов все записи. Кстати, – добавила она, – днем там уже крутились два репортера, так что вскоре дело прогремит на всю страну. Мы пытались их утихомирить, говорили, что не можем раскрыть личность погибшего, пока не уведомим о его гибели ближайших родственников – что, кстати, мы уже должны были сделать, – но они и без нас вмиг вычислили, чей это дом. В общем, мы на всякий случай оставили у ворот двух патрульных. И еще одного в самом доме. – Вот это правильно, – сказала Жервез. – Прессой я займусь. О матери Сильберта что‑нибудь узнали? – Пока нет. Даже имени ее не знаем, – призналась Энни. – Гарри Поттер звонил в Глостер примерно в обеденное время, и ребята из местной полиции обещали сразу же к ней отправиться. – А кого‑нибудь, кто хорошо знал и Сильберта, и Хардкасла, вы нашли? – Нет, но и над этим мы работаем, – с трудом скрывая раздражение, ответила Энни. – Пока что никого из тех, с кем мы говорили, нельзя причислить к друзьям погибших. Вернон Росс и Мария Уолси больше других общались с Хардкаслом, но с Сильбертом даже не были знакомы. |
