В этот самый момент демонтировали одну из батарей, и пушки по одной перевозили в тендере. Уже сейчас на корабле было довольно орудий для бортового залпа, кораблем можно было управлять – теперь все испанцы в Тихом океане ему нипочем. Сознавать это было неимоверно приятно. Хорнблауэр увидел леди Барбару и радостно улыбнулся.

– Доброе утро, мэм, – сказал он, – надеюсь, вы довольны вашей новой каютой?

Леди Барбара улыбнулась в ответ – почти рассмеялась – столь забавный был контраст между этим приветствием и тем оскалом, которым капитан встречал ее в предыдущие дни.

– Спасибо, капитан, – сказал она. – Каюта замечательная. Ваша команда сотворила чудо – столько сделала за такое короткое время.

Безотчетно Хорнблауэр шагнул к ней, взял ее за руки и замер, улыбаясь во весь рот. Леди Барбара почувствовала: одно ее слово, и он пустится в пляс.

– Мы войдем в море еще до темноты, – упоенно сказал он.

Она не могла быть с ним горделивой, как не могла бы быть горделивой с ребенком. Она достаточно знала людей, чтоб не обижаться на его прежнее небрежение, вызванное грузом забот. По правде говоря, он даже нравился ей таким.

– Вы – замечательный моряк, – внезапно сказала она. – Сомневаюсь, что другой королевский офицер сделал бы то, что сделали вы в этом плаванье.

– Я рад, что вы так думаете, мэм, – ответил Хорнблауэр, но чары были разрушены. Ему напомнили о нем самом, и проклятая стеснительность вновь охватила его. Он неловко выпустил ее руки, и на загорелых щеках проступил легкий румянец.

– Я только исполнял мои обязанности, – пробормотал он, глядя в сторону.

– Это могут многие, – сказала леди Барбара, – но немногие – так хорошо. Англия у вас в долгу – я искренно надеюсь, что она этого не забудет.

Ее слова пробудили в мозгу Хорнблауэра мысли, уже нередко его посещавшие. Англия будет помнить только, что поединок с «Нативидадом» был ненужен. Более удачливый капитан узнал бы о союзе между Англией и Испанией прежде, чем передал бы «Нативидад» мятежникам, избежав таким образом всех последующих сложностей, трений и потерь. Бой, в котором на фрегате погибло сто человек, быть может и славен, но ненужный бой, в котором погибло сто человек, совершенно бесславен. Никто и на секунду не задумается, что причиной всему было дословное подчинение приказам и высокое профессиональное мастерство. Его осудят за его же заслуги. Жизнь вновь показалась горькой.

– Извините, мэм, – сказал он, отвернулся от нее и пошел на бак – руководить матросами, которые поднимали из тендера восемнадцатифунтовую пушку.

Леди Барбара посмотрела ему вслед.

– Дай Бог ему счастья, – мягко сказала она. – Он ненадолго стал похож на человека.

В своем вынужденном одиночестве леди Барбара быстро приобрела привычку разговаривать сама с собой, словно единственный житель необитаемого острова. Поймав себя на этом, она тут же замолчала, пошла вниз и громко обрушилась на Гебу, которая допустила какую-то пустяковую оплошность, распаковывая ее гардероб.

XXI

Среди команды пронесся слух, что «Лидия» наконец направляется домой. Матросы работали и сражались сперва на одной стороне, потом на другой, не понимая высокой политики, предписывавшей им, за кого сражаться и кому помогать. Испанцы были сперва врагами, затем – союзниками, затем заняли почти враждебный нейтралитет – все это едва ли потревожило матросов. Им довольно было, не рассуждая, подчиняться приказам. Однако теперь «Лидия» почти наверняка возвращается домой – таков был упорный слух. Эти простаки уже мнили, что Англия – прямо за горизонтом, словно их не отделяли от нее пять тысяч миль штормового моря.