Но когда Дели заметила, что постоянно думает о нем, она решила, что их встречи нужно сократить. Но она приняла это решение слишком поздно.

Он пришел на борт однажды вечером, когда в Бланштауне помимо мешков с почтой выгружался еще какой-то товар. Они стояли в салоне у стола, рассматривая старую карту Брентона и обсуждая качество берегов в том месте, где предполагалось возводить третий шлюз. Сайрэс Джеймс не собирался принимать участия в этих работах; как только строительство первого шлюза закончится, он вернется в Канаду.

Перед ними на столе была развернута длинная узкая карта. Дели пальцем указывала фарватер, обозначенный жирной чернильной линией.

Широкий пояс охватывал ее стройную талию между скромной темной юбкой и белой муслиновой гофрированной блузкой – на пароходе это был ее единственный по-настоящему женский наряд. Весь «хороший» гардероб был упакован и лежал у миссис Мелвилл.

Сайрэс Джеймс стоял так близко, что она ощущала его присутствие каждой клеткой своего тела. Он наклонился, чтобы рассмотреть какой-то участок, и как бы ненароком положил руку ей на плечо. Затем его пальцы тронули, едва коснувшись, ее открытую шею, под убранными в пучок волосами. Она вздрогнула, не в силах проронить ни звука.

– Вы удивительный человек, – тихо сказал он ей на ухо. – Разве вы не знаете, что вы сделали со мной? Я не могу думать ни о чем другом, только о вас, – его пальцы продолжали гладить ее шею. – Боже! Я хочу тебя!

С усилием она оторвалась от него и передвинулась на другой конец стола.

– Вам лучше уйти, – сказала она, но ее губы задрожали и она опустила голову.

– Выслушай, только выслушай меня! – Через стол он поймал ее руку и крепко сжал. – Подними голову! Посмотри на меня! Я вовсе не хочу сказать, что я не люблю тебя. Я люблю, восхищаюсь тобой, уважаю тебя… Я люблю тебя во всех смыслах этого слова. Но ведь я не школьник, а ты женщина. Пойми это, дорогая. Я тебе нужен, ты ведь тоже хочешь меня, разве нет? Разве не так?

– Да!.. Нет! Пожалуйста, уйдите, – она отдернула руку.

– Хорошо, – он внезапно успокоился, как будто решил, что бесполезно спорить с истеричным ребенком. – Ладно. Я уйду. Но ты совершаешь ошибку. Мы бы могли быть счастливы, и это бы никому не повредило.

– А как же ваша жена?

– Это звучит нелепо, я знаю, но то, что происходит со мной, никак не влияет на мои чувства к ней. Я все так же люблю ее, но из-за тебя я лишился рассудка.

– Значит, мне придется быть сильной за двоих. Мой ответ – нет! Я переживала подобные ситуации в роли жены. И я сочувствую женам. Кроме того, это будет предательством по отношению к Брентону, когда он в таком состоянии, как сейчас… Разве вы не чувствуете этого? Вам не приходило в голову, что вы играете не очень благовидную роль?

При этих словах он слегка поморщился.

– Вы говорите так, будто у меня был какой-то расчет. Это звучит отвратительно. Но поверьте мне, я просто не смог сдержаться.

– Хорошо. Я верю вам. Но теперь, пожалуйста, уходите. Она думала, что победа за ней, но не рассчитала его упорства. Он продолжал добиваться своего, он тянулся к ней, невзирая ни на какие возражения, ни на какие слова. Мысль о том, что работы на плотине и шлюзе подходят к концу, придавала ему решимости.

Он обошел стол и снова схватил ее за руки, бормоча что-то бессвязное, он тянулся к ее губам, как изголодавшийся к пище. Его колено прижалось к ее бедрам, крепкие пальцы впились в грудь, язык с усилием разжимал губы.